Рвоту и слабость я нередко видел в боевой обстановке у солдат
Рвоту и слабость я нередко видел в боевой обстановке у солдат, впервые убивших врага, когда они видят труп в грязи, в крови, в неестественной позе.
Такую «защитную реакцию» я наблюдал не раз на чеченских войнах в конце XX века, там я изучал боевой стресс.
В нашей европейской цивилизации сложился ментальный образ смерти и мёртвого тела как того, чего «не должно быть!», «со смертью надо бороться всеми силами!». Даже похороны в городах выполняют ритуальные службы, всячески отстраняя живых от покойника.
Рвота и мучительный стресс солдата, впервые ставшего убийцей — это результаты конфликта, реализующегося в интегративных, неосознаваемых системах разума.
Конфликт возникаем между «впечатанным» (импринтинговым) моральным представлением о недопустимости убийства и кошмарным осознанием, что: «Убийца — я сам!», «Я сделал этот жуткий труп, ещё недавно он был живым человеком».
Неразрешимый конфликт активизирует физиологическую защитную реакцию — рвоту.
Эта реакция — отторжение, конечно, не уже произошедшего убийства, но, хотя бы, всего того, что можно неудержимо выбросить из себя.
После рвоты солдатам становилось легче.
Друзья, сообщайте ваше мнение и подписывайтесь на канал «Проникновение в космонавтику».
Дайте прочитать вашим родственникам и знакомым. Пусть они тоже подпишутся на канал. Читайте предыдущие материалы и те, что будут публиковаться дальше.
С уважением, Леонид Александрович Китаев-Смык.