Начавшаяся в 1648 году Хмельничина с самого начала приобрела для Речи Посполитой характер национальной катастрофы, но в то же время она стала для поляков и литовцев превосходной встряской, вынудившей их в срочном порядке произвести капитальный ремонт своей государственной и военной машины и выдвинуть на руководящие посты действительно выдающихся своими способностями людей, таких, как Мартин Калиновский - первый воевода черниговский и гетман польный коронный.
Лучший польский полководец начального периода "Кровавого потопа" родился около 1605 года и был третьим по счёту сыном старосты винницкого и браславского Валентия Калиновского. Младшим сыновьям польских магнатов была в то время уготована военная карьера, первые шаги на ниве которой Мартин Калиновский сделал ещё в самом раннем возрасте, 13 лет от роду отправившись с войском королевича Владислава под Москву, где тот собирался взять реванш за поражение 1612 года. Тот поход завершился для поляков неудачей, но Калиновскому он принёс славу и положение, ведь ему повезло в нём отличиться, заслонив собой их высочество от русской пули. Ранение оказалось очень тяжёлым и Мартину Калиновскому пришлось потратить на восстановление после него несколько лет, но, тем не менее, оно сослужило ему очень добрую службу: только благодаря ему он не выступил в 1620 году на битву с турками при Цецоре, закончившуюся поражением польской армии и гибелью его отца и старшего брата, в одночасье сделавшую его богачом, да и ставший королём Речи Посполитой Владислав не забыл спасшего ему жизнь шляхтича и оказывал ему затем всяческое покровительство.
Благодаря покровительству короля и незаурядным способностям Мартин Калиновский быстро рос по карьерной лестнице. В 1620 году он, пятнадцатилетний юноша, стал старостой литинским и брацласвским, через 8 лет Мартин Калиновский был уже каменецким подворием, ещё через 7 - стал первым воеводой черниговским, отличившись на этом посту как храбрый воин, отличившийся в десятках битв с русскими, татарами и восставшими казаками. Военные заслуги Калиновского не остались незамеченными: в 1646 году, за 2 года до начала Хмельничины, он получил чин польного коронного гетмана, став одним из немногих вменяемых польских военачальников на момент начала казачьего восстания под предводительством Богдана Хмельницкого.
Начало Хмельничины, в отличие от многих других польских политиков и военачальников, Мартин Калиновский воспринял очень серьёзно, понимая, что это восстание способно окончательно уничтожить всю Речь Посполитую, но его возражения не были услышаны так, как он предполагал: его попросту отстранили от командования, не помогло и покровительство короля, только поражение под Жёлтыми Водами заставило поляков довериться опальному гетману. Сформировав новую коронную армию, Мартин Калиновский выдвинулся навстречу Хмельницкому и тут он допустил оплошность, чуть не стоившую ему жизни. Однажды в лагерь поляков привели запорожского казака Самойло Зарудного, "верного слуги пана-короля", сбежавшего от "подлых казаков" (на деле Самойло Зарудный был специально подослан Хмельницким). Поначалу Калиновский не поверил Зарудному, вызвавшемуся быть польским проводником и приказал подвергнуть его жестоким пыткам, но Самойло Зарудный с честью прошёл через них и ни на слово не изменил своих показаний. Поражённый такой стойкостью, Калиновский взял Зарудного в проводники и тот легко завёл польское войско в засаду в лесу под Корсунью. От гибели вместе с окружённой польской армией Мартина Калиновского спасло только то, что он вовремя сдался в плен крымским татарам, откуда вскоре выкупился.
Освободившись и отдохнув от последствий крымского плена, Мартин Калиновский решил воевать против казаков их же методами. Зимой 1651 года он отправился в рейд по землям Гетманщины, прошёл с боями Левобережную Украину и Смоленщину и только на обратном пути под Винницей был остановлен Иваном Богуном. Успех окрылил Калиновского и весной 1652 года он решил повторить его, но на этот раз ему не повезло - в битве под Батогом 1-2 июня 1652 года его войско было окруженно, а его самого вместе с сыном казаки порубили в куски, предав затем его разрозненные останки земле в селе Сидоров, что на Тернопольщине.