Но уважение - не страх;
Не власть его основа – мнение!
М. Ю. Лермонтов
После распада СССР у политических деятелей и деловых людей Америки, в очередной раз, в моду вошла Россия. Широко распахнув двери и окна ранее закрытого дома, наивные и тщеславные, хотя просится более резкое слово, тогдашние руководители государства превратили себя и все население в несмышленых учеников. Обучать их брались прошенные и не прошенные гости. Как принято у цивилизованных миссионеров, попутно грабили, а кое-где продолжают и сейчас, природные ресурсы страны, вывозили предметы старины и искусства.
«Это текст выступления президента США Клинтона на совещании Объединенного комитета начальников штабов в октябре 95-го…»
Он «отметил огромные заслуги Ельцина перед отечеством, то бишь перед Соединенными Штатами, со дня прихода его к власти в медвежьей стране: «За четыре года мы и наши союзники получили различного стратегического сырья на 15 млрд. долларов, сотни тонн золота, драгоценных камней и т.д. Под несуществующие проекты нам проданы за ничтожно малые суммы свыше 20 тыс. тонн меди, почти 50 тыс. тонн алюминия, 2 тыс. тонн цезия, бериллия, стронция и т.д.». (Полторанин М.Н. Власть в тротиловом эквиваленте. Наследие царя Бориса М.: Эксмо: Алгоритм, 2010).
Тех, кто способствовал грабежу из числа представителей российской правящей верхушки, приглашали в США. Там на торжественных приемах окончательно затуманивали закружившиеся во хмелю головы. Под одобрительные хлопки по плечу, выглядевшие как жест особого доверия, щедро давались обещания. Большинство из них не будут выполнены никогда.
Раньше с нашей страной считались, потому что боялись. Теперь - не боятся, но за равных не считают. На мой взгляд, из-за холопского поведения российских руководителей перед заокеанским барином. Если не поддаваться психологическому натиску, не унижаться, сохранять чувство собственного достоинства, можно добиться и уважения, и равных возможностей участия во взаимовыгодных делах. Сошлюсь на собственный опыт.
Американский научно-популярный журнал, который основала и возглавила молодая энергичная женщина Кэти Китон поручил фирме-посреднику подыскать в России возможного партнера. Выбор пал на издание, в котором я работал. Оно выпускалось и на английском языке. В журнале Академии наук СССР, авторитет которой в то время был чрезвычайно высок во всем мире, в качестве авторов выступали виднейшие ученые страны. Видимо, по этой причине он и вызвал интерес у американцев.
Для детальной разработки проекта требовалась серьезная работа. От советского журнала вести ее поручили мне для начала в Нью-Йорке.
В ходе обсуждения выявились нюансы, которые в Москве невозможно было предвидеть. Мне понравилось умение американцев преодолевать самые трудные проблемы с ходу, а не откладывать их решение на потом. С нетерпением ожидал я завершающего этапа переговоров. Но тут возникла заминка.
Решения по принципиальным вопросам принимал гражданский муж Китон. Еще в Москве сотрудники фирмы предупреждали о своеобразном характере Боба Гуччионе. Они почему-то полагали, что Кэти сама все согласует с ним. Но поскольку дело касалось международного сотрудничества, она не осмелилась брать риск на себя.
В фирме-посреднике приуныли. Не ждали от предстоящей встречи, да еще с представителем России, к которой он относился довольно скептически, позитивных результатов. Слишком разные весовые категории - американский мультимиллионер и зам. главного редактора русского журнала. Заметно волновалась Кэти.
Признаться, это нагнетание страстей вызвало удивление. За кого они беспокоились? За нас? Что теряли мы при самом неблагоприятном исходе? Контракт, свалившийся как манна небесная, без всякой инициативы с нашей стороны.
Если все предостережения направлены на то, чтобы заранее выставить меня жалким просителем в приемной богатого американца, то эта роль не по мне. В конце концов, не мы приглашали их к сотрудничеству, а они нас.
Приняв решение о стиле поведения, спустился в гостиную в слегка воинственном настроении. С Кэти уточнили последние детали проекта. Плохо скрываемое волнение не давало ей сосредоточиться.
Мне стало интересно. Что же это за человек, если подруга трепещет перед встречей с ним? Подобные отношения непривычны даже для деловых партнеров, не говоря уже о семейных.
Увлеченный разговором, не заметил, как появился Боб. По изменившемуся выражению лица Кэти, догадался, что за моей спиной кто-то появился. Сразу оказался в невыгодном положении. Пока поднимался с кресла, поворачивался лицом к хозяину, у него хватило времени окинуть меня взглядом.
Бросив насмешливый взор на мой официальный костюм, он небрежно подал руку, унизанную перстнями. Для уроженца Италии это – нормальное явление. Но дальше. В расстегнутой до пупа шелковой рубахе виднелись массивные золотые цепи на волосатой груди. Облик плейбоя завершали кожаные в обтяжку штаны, такие же черные, как и сопровождающие его две огромные собаки, больше похожие на пантер.
У меня потемнело в глазах. Настроенный на серьезный разговор, я испытывал одновременно чувство гнева и разочарования. На какой-то миг потерял контроль над собой.
Мою агрессию первыми почуяли собаки. Глухим рычанием они дали понять, что здесь никому не стоит горячиться. Их выдержка при очевидном недовольстве моим поведением отрезвляюще подействовала и на меня. Как полезно поучиться иногда у братьев наших меньших. Только в данном случае, меньшим, ну хотя бы по размерам, да, пожалуй, и по сути выглядел я.
Постепенно стал обретать способность здраво рассуждать. Возможно, мой партнер решил шокировать меня, как бы давая понять, что не очень-то верит в деловой настрой русских.
К сожалению, оснований для подобной позиции было больше, чем достаточно. Слишком многие соотечественники не просто давали, а подписывались под безответственными обещаниями. Вкусив гостеприимства принимающей стороны, исчезали как падающие звезды, оставляя призрачный блеск и никаких ощутимых результатов.
Несомненно, мой собеседник знал о порочной практике. Потому, возможно, относился к встрече со мной как к забаве. Согласился лишь в угоду жене. К тому же любопытно посмотреть, как будет вести себя «медведь из русской берлоги» у него дома. При случае посмешит забавным рассказом о российском госте.
Как ни печально признавать - причин для скепсиса Бобу хватало. Беспристрастный анализ говорил, что шансы на успех ничтожны.
Мою вспышку заметил и он. Это было первое, что не укладывалось в его представлении о возможном поведении русских. Боб был уверен - гость должен выступать в роли смиренного просителя. А не демонстрировать норовистый характер. Все непонятное вызывает интерес. Боб предложил что-нибудь выпить.
Скорее от растерянности, чем осознанно, я согласился. Слуга принес виски с содовой. Попробовав, понял, что добросердечный поляк решил подстраховать меня, чрезмерно разбавив выпивку. Вновь меня понесло, как подстегнутую без нужды лошадь.
Попросив принести бутылку и пустой стакан, я предложил наполнить его до половины. Может быть, это слишком русский способ привлечь внимание. К сожалению, другого в тот момент придумать не удалось. Уж очень я был раздосадован тем, что столь привлекательный проект оказался в зависимости от прихоти заранее настроенного против, янки. Пора справлять поминки, и полстакана виски представлялись мне подходящей дозой.
Мой жест вновь привлек внимание. Боб уже с явным любопытством смотрел на меня. Отступать некуда, и подняв тост за здоровье хозяйки дома, я осушил содержимое до дна. Отдаю отчет в глупости моего поведения. Но возможно, в обстановке высокомерного, скептического отношения ко мне как русскому, это был единственный способ эпатировать его также, как и он меня.
Боб завел беседу об агрессивности Советского Союза во внешней политике. От самонадеянности он допустил промах. Я немедленно воспользовался им. Даже более подготовленные политики и журналисты едва ли сумели бы отстоять уязвимые для США позиции в этом вопросе. С фактами и примерами, в том числе на основе публикаций в нашем издании, доказал ему, что СССР, как правило, отвечал на американский вызов. Касалось ли это атомного и ракетного оружия, самолетов или подводных лодок. Он признал свою неподготовленность в обсуждаемом вопросе. Это была маленькая, но победа.
Боб внимательно слушал меня, пытаясь понять, как подействовал алкоголь. Видимо, мое нервное возбуждение уравновесило его влияние. Ни в поведении, ни в речи оно совершенно не проявлялось. Тон беседы явно переменился. С его стороны стали проскальзывать нотки дружелюбия.
Не советую никому следовать моему примеру. Но убежден, что в той обстановке это был, пожалуй, единственный способ повернуть ситуацию в свою пользу. Желание шокировать его, он расценил как демонстрацию силы. Боб понял - я не жду никаких подачек, не собираюсь выступать в роли просителя. Единственное приемлемое условие – вести переговоры на равных.
Боб переменил тему разговора и стал расспрашивать меня о семье. Я с гордостью показал фотографии жены и двух сыновей. В шутку добавил (все-таки действие алкоголя бесследно не прошло), что сыновья рождаются только у сильных мужчин. Тут фортуна, наконец-то, обернулась в мою сторону.
Отведя меня в сторону, сообщил, что у него растут три сына. К сожалению, не от Кэти. «Значит я еще более сильный мужчина, чем ты» – сказал он с улыбкой. Так мало-помалу удалось переломить настроение человека, совершенно не готового на серьезные отношения. Он честно признался в этом, когда мы прощались.
Примерно через час, мы приступили к обсуждению предстоящего сотрудничества. Боб время от времени посматривал на меня с легким подозрением. Лишь безупречное владение деталями проекта убедило его в адекватности моего состояния.
Боб сразу увидел сильные и слабые стороны задуманного совместного предприятия. Несколькими замечаниями придал ему более реалистический характер. Он понял, что планируемый обмен журналами действительно выгоден для обеих сторон. Окончательно лед недоверия сломило то обстоятельство, которого он не знал, что инициаторами проекта выступила не советская сторона, а американская посредническая фирма.
Вскоре плавно перешли к свободному общению. Джон рассказал, с каким трудом начинал бизнес в Англии. Поняв его бесперспективность там, решился на переезд в США. Одновременно расспрашивал о жизни в нашей стране. Сам большой любитель путешествий, Боб увлекся моими рассказами о поездках в Сибирь и на Дальний Восток. Спросил, приходилось ли бывать за границей.
Узнав, что недавно я посетил его родную Италию, буквально засыпал меня вопросами. С одними оценками соглашался, другие оспаривал. Я рискнул поделиться случившимся с нами казусом. Почти в каждом из городов Италии нас угощали пиццей, которая почему-то не вызывала у нас ожидаемого итальянцами восторга. После очередной дегустации хозяева обещали, что когда мы приедем в Неаполь, то там-то попробуем настоящую пиццу.
Наступает торжественный момент. Подают шедевр поварского искусства. И…никакого восторга.
Может быть, из вежливости следовало восхититься, но разочарование оказалось слишком сильным. Когда же я сказал, что моя бабушка, всю жизнь прожившая в г. Баку, называла подобное блюдо яичницей с помидорами, негодованию не было предела.
В отличие от итальянцев патриотические чувства Боба моя байка не задела. Более того, он искренне веселился, когда я рассказывал, как переживали его соотечественники из-за неудавшегося сюрприза. Но, узнав, что итальянская кухня мне все-таки нравится, решил угостить меня блюдом собственного приготовления. Это была неслыханная честь, которой удостаивались далеко не все посетители.
Боб поближе познакомил меня со своей гордостью – собаками. Псы редкой африканской породы, больше походили, как я уже упоминал, на пантер. Такие же крупные и гибкие, такие же черные, как уголь, они вызывали невольное опасение. Но Бобу подчинялись беспрекословно.
Его отношению к своим питомцам обслуживающий персонал в доме мог только позавидовать. Когда у одного из них сломался клык, Боб потратил, даже по его понятиям, баснословную сумму на исправление дефекта. Американские стоматологи восстановили зуб необычайному пациенту.
Демонстрируя любимцев, Боб перешел на совсем доверительный тон. Хотя ему не приходилось встречаться с русскими, он был наслышан об их проказах. Этим и объяснялось негативное отношение ко мне на первых порах. Да еще слишком официальный костюм. «Прямо агент КГБ какой-то» - со смехом сказал он.
Абсолютно не приемлющий спиртное Боб, очень правильно понял, что мой стакан виски был протестом против его поведения. А протест мог исходить только от независимого человека. Это и заставило его продолжить общение.
«Теперь я убедился, что русские умеют не только пить, но и вести серьезные переговоры" – заметил он с улыбкой.
Стараясь не остаться в долгу, сказал, что поначалу он был высокомерен как верблюд. «Почему верблюд?» –удивился Джон.
«Потому что верблюд смотрит на всех свысока» –ответил я. «Из-за своего роста» – уточнил он и приподнялся на цыпочки. Хотя был выше меня на полголовы. Ну, чем не позабавишь ребенка, даже большого. С довольной улыбкой он удалился священнодействовать на кухню. Мы с Кэти остались в гостиной.
Она так бурно благодарила меня за установление деловых и отчасти личных отношений с Бобом, что я, как в анекдоте, где человек объяснял собеседнику что-то до тех пор, пока сам не понял суть дела, тоже осознал насколько это была трудная задача.
Стоило начать заискивать перед ним или выступить в роли бедного просителя, и моя миссия с треском провалилась бы. Только разговор на равных, сознание собственного достоинства, и, наконец, доскональное знание деталей обсуждаемого проекта позволило переломить явно скептическое отношение Боба к предстоящей сделке. И, конечно, то, что это был действительно взаимовыгодный договор, а не закамуфлированная просьба о милостыне, позволило добиться успеха в, казалось бы, безнадежном деле.
В дальнейшем мои, не слишком порядочные, руководители отстранили меня от до сих пор процветающего дела. Уж слишком лакомым оказался кусок. Россию этим не удивишь. Странно было бы, если такого не произошло.
До благородства американских бизнесменов, привыкших, в большинстве своем, держать даже устное обещание, нашим новоявленным капиталистическим акулам еще ой как далеко.
Но горжусь, что стоял у истоков создания совместного предприятия, заложил первый камень в прочное основание. При этом, в отличии от многих высоких правительственных чинов, не выступал в роли бедного родственника, которого можно и безнаказанно унизить, и выставить в роли шута. А под шумок ободрать как липку.