Абдул-Хамид II (1842—1918, султан Османской империи в 1876-1909) был известен своей манией преследования.
Вся его жизнь — бесконечные меры предосторожности на случай воображаемых заговоров и покушений. Во всем султан видел опасность, во всех — тайных врагов. Когда в 1898 г. Турцию посетил кайзер Германии Вильгельм II (1859-1941, германский император в 1888-1918) с супругой, хозяин на торжественном обеде побелел от ужаса. Он увидел в меню французские слова «bobme glacee» («ледяная бомба»), означавшие просто мороженое. Слово «бомба» было запрещено в стране приказом султана. Шеф-повара сразу же уволили.
Абдул-Хамид II наследовал в 1876 г. трон своего не менее эксцентричного дяди Абдул-Азиза (см. с. 209). Однако, если тот безудержно наслаждался жизнью, племянник не знал ни минуты покоя. Он считал (и не без оснований), что страна наводнена революционерами и террористами, замышляющими его убить, например отравить. Тщательно проверялось, не пропитаны ли ядом султанские наряды. «Пробователь пищи» — традиционная должность при дворах всех европейских светских и церковных владык. Однако не многие монархи держали при дворе «про- бователя одежды» и ежедневно загружали его работой. В обуви слуги искали ядовитых змей, пауков и скорпионов, в головных уборах — взрывчатку. Под рубахой султан всегда носил кольчугу, у его фески был стальной каркас. Одевшись таким образом, султан начинал работать с документами, поступавшими из различных государственных ведомств. Каждая бумага предварительно прожаривалась в духовке (для обезвреживания яда) и дезинфицировалась. Чтобы не водой и молоком, султан пользовался личным строго охраняемым коло жал специальную корову, которую доил собственноручно.
Не чувствуя себя надежно защищенным в прежнем султанском дворце Долма-бахче, Абдул-Хамид выстроил себе новый, оборудованный самыми совершенными системами безопасности. Он часто поднимался на крышу: прильнув к мощному телескопу, подозрительный правитель высматривал в окрестностях признаки готовящегося покушения. Его привычка всегда держать под рукой револьвер приводила к многочисленным неприятным инцидентам. Например, однажды, когда султан прогуливался по дворцовому парку, копавшийся на клумбе садовник неожиданно выпрямился, чтобы приветствовать господина. И тут же получил от него пулю в лоб. В другой раз одна из наложниц неосмотрительно скользнула на ложе за спиной у супруга. Резко обернувшись, он выстрелил ей между глаз. Две кобуры с револьверами висели у него даже на ванне. Особыми механизмами были оборудованы двери некоторых комнат: открывавший их без разрешения султана автоматически расстреливался из направленных на дверной проем ружей.
В тех редких случаях, когда Абдул-Хамид соглашался покинуть свое убежище, он ехал в пуленепробиваемом экипаже, держа на коленях ребенка. Малыш служил живым щитом. Султан полагал, что террористы не рискнут устраивать покушение где неминуемо погибнет невинное дитя. Постоянная тревога не могла не сказаться на здоровье султана, который страдал реальными, а еще чаще воображаемыми хворями. Любопытным ритуалом сопровождался прием назначаемых пилюль. Они как бочонки лото, высыпались из нескольких фирменных упаковок встряхивались, после чего больной вслепую вынимал одну.
Впрочем, Абдул-Хамид дожил до 75 с половиной лет и умер в 1918 г. На его глазах Османская империя рушилась, завершая свое многовековое существование. Прогнивший режим, пытаясь удержаться у власти, жестоко подавлял выступления «нетитульных» народов империи — греков, болгар, армян. Это было время самого страшного в новой истории геноцида, если не считать нацистского Холокоста. Но деликатный султан щадил чувства своих подданных. Когда в 1903 г. заговорщики убили сербского короля с супругой, Абдул-Хамид велел газетам сообщит в некрологе, что они умерли от расстройства желудка. Самого его свергла *в 1909 г. Младотурецкая революция.