Алжир был владением Франции 132 года - с 1830 до 1962 г. Алжир значил для Франции очень многое: в 1848 г. занятые французами алжирские территории были объявлены департаментами Франции, и с тех пор больше столетия Алжир воспринимался французами не как колония, а как неотъемлемая часть национальной территории. Почему провалился проект «Французский Алжир», десятилетиями представлявшийся вполне успешным?
Изначально Франция не намеревалась завоёвывать Алжир. Она рассчитывала контролировать страну, оставив в её столице гарнизон, и диктуя свою волю региональным правителям и племенам – подобно испанцам в 1509-10 гг., когда они укрепились в портовых городах Алжира, заставив коренных жителей прекратить пиратство и отпустить рабов-христиан. Французы рассчитывали, что современное вооружение позволит им контролировать алжирцев более эффективно, чем испанцам тремя столетиями раньше.
После занятия Алжира французами в 1830 г. местные арабские и берберские правители, впечатлённые мощью европейского оружия, признали себя вассалами Франции, но спокойствие было недолгим. Уже в 1832 г. отряды кабилов напали на французских солдат близ столицы, а французский карательный отряд в незнакомых горах Кабилии потерпел поражение. Это стало сигналом для алжирцев: французы (их называли «руми» - римляне) не так сильны, как кажется. После неудачи в Кабилии два крупнейших арабских лидера, эмир Маскары Абд эль-Кадер и бек Константина Ахмед-бей, восстали против французской администрации. В 1834 г. французы признали власть Абд эль-Кадера над всем Западным Алжиром. Обычно это объясняют мощью повстанцев и военным гением Абд эль-Кадера, но это не так. Повстанцы могли наносить поражения лишь локальным французским отрядам. Дело в другом: французы увидели в Абд эль-Кадере лично честного человека, лишённого иррациональной ненависти к христианам, способного держать в повиновении дикие племена и работорговцев. Однако через год Абд эль-Кадер вступил в конфликт с племенем, поддерживавшим французов, и война возобновилась. В 1837 г. французы признали Эмира правителем уже всего Алжира, за исключением прибрежной полосы.
Казалось, что конфликт разрешён. Но Абд эль-Кадер, хотя и был лично честным человеком, оставался мусульманским эмиром, а ислам не позволяет отдавать территории, которыми владели мусульмане, «неверным», и в 1839 г. война возобновилась. Она продолжалась до 1847 г., когда Абд эль-Кадер был окончательно разгромлен, арестован и выслан из Алжира.
После этого правительство Франции решило раз и навсегда покончить с алжирской проблемой, превратив страну в свою колонию. Вариант ухода не рассматривался, потому что к тому времени в Алжире проживало около 100 тысяч французов и других европейцев, принявших французское гражданство, и было пролито слишком много крови для умиротворения страны. В Алжире были созданы три французских департамента. Туда эмигрировали не столько французы, сколько испанцы, однако, благодаря французским школам, они во втором поколении превращались в настоящих французов.
Превращение Алжира в часть Франции не решило коренного вопроса: о будущем алжирцев-мусульман. При капитуляции алжирского дея в 1830 г. французы дали гарантии неприкосновенности религии и самоуправления мусульман и евреев, подсудности их собственным судам. Но тогда речь шла о столице страны и нескольких портовых городах, а в 1848 г. – уже о всей огромной стране. 14 июля 1865 г. император Наполеон III принял указ, по которому алжирские мусульмане и евреи могли претендовать на французское гражданство в том случае, если они подавали прошение и принимали на себя обязательства гражданина – при условии отказа от личного статуса, т.е. выхода из мусульманской или еврейской общины. Евреи, которые к тому времени уже переходили на французский язык и отдавали детей во французские школы, добились получения гражданства без выхода из общины (декрет Кремье от 24 октября 1870 г.), но они сами постепенно порывали с общинами.
Другое дело – мусульмане. Выход из общины для них означал разрыв со всем образом жизни, выход из подчинения традиционным лидерам – шейхам и каидам (судьям). Шейхи и каиды, не желая терять подданных и налогоплательщиков, запрещали выход из своих общин. Выход из общины означал выход из ислама, а это, согласно шариату – преступление, карающееся смертью.
Внутренняя жизнь мусульманских общин была средневековой. Земля была неделимой собственностью племени, вожди которого распределяли её по количеству плугов и тяглового скота. Неделимым был и земельный надел каждой семьи, и глава семьи распределял её между детьми. Пастбищные угодья племени были общим достоянием. Поэтому французы поначалу могли конфисковывать земли у мятежников и преступных кланов, либо покупать её, но не у крестьян, а у шейхов и каидов. Это сильно затрудняло вовлечение алжирских земель в рыночное обращение.
В 1854 г. шейхи, беи и каиды получили статус французских колониальных чиновников, получающих жалование и ответственных за лояльность подчинённого населения. Это упрочило их власть и позволило препятствовать силой переходу арабов и берберов во французское гражданство. При этом мусульмане платили двойные налоги – своим традиционным вождям и французскому государству.
В 1860 г. Наполеон III задумал было решить алжирский вопрос по-европейски: провозгласить Алжир отдельным королевством, находящимся в личной унии с Францией – подобно тому, как российские императоры были королями Польши и великими герцогами Финляндии. Однако ему быстро объяснили, что монархом мусульманской страны может быть, только мусульманин, утверждённый халифом правоверных, т.е. турецким султаном. Не мог же император Франции просить турецкого султана о назначении на должность!
В 1863 г. был принят закон, разрешавший дуарам (подразделениям племён наподобие кланов) распоряжаться землёй, в т.ч. покупать и продавать её. Это вызвали массовое перераспределение земель, значительная часть которой выкупалась французскими поселенцами и компаниями. Кочевники и полукочевники потеряли землю почти полностью: если в 1830 г. они составляли 67% населения Алжира, то в 1870-м – только 2%. Мусульманская беднота, лишавшаяся земель и задавленная двойным налогообложением, обеднела ещё больше.
Европейские колонисты богатели, разбивая хлопковые и табачные плантации и развивая виноделие, а среди мусульманского населения в 1868 г. начался голод. Христианские миссионеры, воспользовавшись ситуацией, попытались обращать в христианство голодающих, что было запрещено законом, но результаты были мизерными из-за сопротивления алжирских вождей. Будучи по совместительству колониальными чиновниками, они могли блокировать миссионерскую самодеятельность.
За весь период французского господства от ислама отказалось всего около 200 (по другим данным, 380) тысяч алжирцев – малый процент населения. Почти все обращённые принадлежали к маргинальным слоям населения. В письмах из Алжира Гюстав Флобер рассказывал, как в столичном порту он обратил внимание на человека, который кричал всем проходившим европейцам: эй, я такой же француз, как и ты! «Более тощего, грязного и оборванного араба я не встречал», - отметил писатель.
Вместо сближения и интеграции французов и алжирцев всё время французского господства в Алжире наблюдался обратный процесс. В 1871 г. восстание охватило Кабилию: после его подавления кабилы выплатили штраф в 36 миллионов франков и лишились полумиллиона гектаров земли. В 1873 г. коллективная собственность на землю была полностью отменена, но в 1888 г. её пришлось восстановить перед лицом полной утраты земли коренным населением.
Поскольку французы в Алжире пользовались своей судебной системой, а мусульмане – своей, большую проблему представляло разрешение конфликтов между представителями общин, а их было очень много. Межобщинные конфликты решали военные суды, и понятно, что решались они почти всегда в пользу европейцев.
Неудивительно, что ненависть алжирцев к французам, имевшая глубокие корни и узаконенная мусульманскими традициями, не ослабевала. Ги де Мопассан, описывая священный месяц Рамадан в Алжире, отмечал: «Легко себе представить, до какой степени доходит экзальтация этих ограниченных и упрямых людей при соблюдении такого сурового религиозного обряда. Весь день эти несчастные, у которых от голода подводит живот, предаются размышлениям, глядя, как победители руми у них на глазах едят, пьют и курят. И арабы твердят про себя, что если убить одного из этих руми во время Рамадана, то попадешь прямо на небо и что срок нашего владычества приходит к концу: ведь марабуты [наследственные священники] непрестанно им обещают, что мы все будем сброшены в море ударами их дубин… Каждый пленный, попавший арабам в руки, немедленно бывает использован ими для наслаждения. Если мучителей много, несчастный может умереть под этой пыткой сладострастия. Судебные власти, призванные констатировать убийство, часто устанавливают также, что тело убитого после смерти было изнасиловано убийцей» (Ги де Мопассан. Собрание сочинений в 10 тт. Том 4. МП "Аурика", 1994).
Подобные чувства всегда взаимны, и французские колонисты отвечали мусульманам ненавистью. Во время мусульманских восстаний французы действовали с невероятной жестокостью: удушение арабов дымом в пещерах в 1845 г. генералом Бюжо, вызвало возмущение во Франции, но полное одобрение со стороны колонистов.
Колонисты всё время французского господства препятствовали расширению прав коренного населения. По сути, Французский Алжир напоминал будущую ЮАР, только сегрегации население подвергалось и не по цвету кожи, а по религиозной принадлежности. Не будет преувеличением сказать, что взаимная ненависть и страх между французами и коренными алжирцами были беспрецедентными для всех европейских колоний. Показательно, что официальные браки между европейцами и коренными алжирцами были чрезвычайной редкостью.
После подавления последних восстаний (1881 г.) уровень жизни мусульманского населения начал расти. Это связано с ростом числа колонистов, которым нужна была рабочая сила. Строительство предприятий и инфраструктуры, модернизация сельского хозяйства, начало отходничества в метрополию уменьшало безработицу, а развитие медицины и образования повышало общий культурный уровень алжирцев. Демографический взрыв свидетельствует о том, что качество жизни алжирцев улучшалось (в 1830 г. а Алжире проживало около 2,5 млн. человек, в 1901 – 4,7 млн, в 1955 – 9,5 млн.).
Французские колонисты, среди которых, помимо французов, были испанцы, итальянцы, португальцы, мальтийцы, швейцарцы, русские и офранцузившиеся алжирские евреи, консолидировались в сообщество, считавшее себя «большими французами, чем сами французы». Среди них растворились и малочисленные коренные алжирцы, принявшие французское гражданство (большинство из них было берберами). Потомки колонистов (их называли pieds-noirs - «черноногие»), считали себя коренными жителями Алжира – так же, как африканеры считают себя «белым племенем Африки». В ХХ веке (до 1962 г.) они составляли 10-15% населения Алжира. «Черноногие» владели 40% обрабатываемых, причём лучших, земель и большинством предприятий. В столице они составляли 35,7% населения, в Оране - 49,3%.
Рост культурного уровня алжирцев-мусульман привёл к появлению арабоязычных СМИ и литературы, общественных и политических организаций. Если Алжирская коммунистическая партия (АКП) требовала предоставления Алжиру независимости, то Ассоциация улемов (признанные знатоки ислама) и Алжирский народный союз требовали предоставления алжирцам французского гражданства. В 1937 г. член ФКП, алжирец Мессали Хадж основывает Партию алжирского народа (ППА), требовавшую предоставления алжирцам гражданства и широкой автономии Алжира. ППА впервые провозгласила приверженность одновременно социалистическим и исламским ценностям: это направление впоследствии стало чрезвычайно перспективным.
В 1937 г. правительство Народного фронта попыталось предоставить алжирцам гражданство Франции, но потерпело неудачу: против высказались не только правые и центристские партии, но миллионная община «черноногих».
8 мая 1945 г. ППА и родственная её ассоциация «Друзья Манифеста и свободы» устроили празднование Дня победы над Германией. Оно вылилось в кровавые беспорядки: демонстранты, требовавшие независимости, вступали в стычки с полицией. Демонстранты использовали холодное оружие, полицейские в ответ стреляли. В городе Сетиф алжирцы начали нападать на европейцев, убив и искалечив больше ста человек. На следующий день восстала Кабилия: отряды повстанцев нападали на фермы европейцев, убивая их зверскими способами. Ответ был страшен: армия, жандармерия и полиция устроили кровавую расправу. Деревни, откуда совершались налёты, сжигались, их жителей расстреливали. К 17 мая восстание было подавлено. Погибло 88 европейцев, 150 было ранено (убитые и раненые – преимущественно женщины и дети). Количество погибших алжирцев неизвестно: французские власти заявили о 1200 убитых и 1500 раненых; алжирские источники - о 45 тысячах только убитых.
ППА и «Друзья…» были запрещены, но сумели уйти в подполье, сохранив влияние среди алжирцев. В 1946 г. бывшие активисты ППА создали подпольную «Специальную организацию» (ОС) - сеть вооружённых групп. Её возглавил бывший сержант французской армии, участник Второй мировой войны Ахмед бен Белла. В 1949 г. ОС насчитывала примерно 1800 боевиков, не ведших боевых действий, но готовившихся к будущим боям.
Исламо-социалистическая идея начала овладевать алжирскими массами. Алжирцы за более чем столетие французской власти, хотя и частично восприняли французский язык и некоторые бытовые и трудовые навыки, совершенно не ассимилировались: этому мешала религия, историческая память и реальное угнетение. Социалистическая составляющая связана с тем, что молодые алжирцы выступали против традиционных лидеров, ставших опорой французского владычества ради сохранения собственной власти. Алжирцев было невозможно убедить в том, что их предки сами виноваты во французском нашествии, поскольку колонисты действительно обманывали их, присваивали земли и вообще относились к ним с нескрываемым презрением и ненавистью. Алжирцы хотели жить в независимой и мусульманской, но современной стране, и понимали, что шейхи и каиды этого не допустят: их власть основывалась на консервации отсталости.
В 1947 г. Франция организовала выборы в Алжирское собрание – парламент с ограниченными полномочиями, половина депутатов которого избиралась европейцами, а половина – мусульманами. Одновременно парламент Франции провозгласил «фактическое равенство между всеми французскими гражданами», но как это соотносится с тем, что 1 млн. колонистов послал в Алжирское собрание столько же депутатов, что и 8,5 млн. алжирцев? Уже через год собрание распустили: депутаты двух общин не смогли сработаться.
После восстания 1945 г. неприятие друг друга алжирцами и «черноногими» ещё больше усилилась: каждая община винила другую в кровопролитии и зверствах. «Черноногие», убеждённые в том, что они владеют Алжиром по праву, саботировали попытки дать алжирцам французское гражданство. Для них алжирцы были кровожадными дикарями, которых нужно держать в узде под дулом пистолета. А для алжирцев французы – захватчики, виновные в массовых расправах. Группы, выступавшие за примирение, существовали, но были немногочисленны (французы, поддерживавшие стремление алжирцев к независимости, и алжирцы, готовые признать правомерность французского господства в обмен на предоставление гражданства).
В 1954 г. авторитету Франции в колониях был нанесён сильнейший удар: французы потерпели сокрушительное поражение во Вьетнаме и вынуждены были уйти из Индокитая. Тогда же в арабском мире набирал популярность египетский президент Г.А.Насер, призывавший к объединению арабов и обещавший помощь борцам против колониализма.
1 ноября отряды ОС (500-800 боевиков) атаковали полицейские и жандармские посты в горных районах страны. В тот же день руководители ОС объявили о создании Фронта национального освобождения (ФНО) – зонтичной организации отрядов ОС.
Атаки были отбиты, уцелевшие боевики укрылись в горах, и французы решили, что всё закончено. Почти 10 месяцев в Алжире царило спокойствие. Но 20 августа 1955 г. боевики ФНО ворвались в шахтёрский посёлок Филиппвиль. Они врывались в дома «черноногих», убивая их самыми зверскими методами. «Группа алжирцев, ворвавшись во французский дом, убивает топором парализованного старика, разрывает на клочки 11-летнюю девочку и пятимесячного ребёнка!» (Д.Орехов «Алжирская трагедия». - «Часовой» (Брюссель). Жертвами стали 92 европейца, включая 10 детей. После этого французы, особенно «черноногие», служившие в Национальной гвардии, устроили бойню, убив несколько тысяч алжирцев.
Важно учитывать, что зверства в Филиппвиле не были инициативой местных боевиков и их командира Юсефа Зихуда, а являлись традиционным способом ведения войны алжирцами против «неверных», который не признавал понятия «мирное население», и был рассчитан на максимальное устрашение противника. После Филиппвильской резни руководство ФНО издало манифест, приветствовавший убийц и призывавший алжирцев следовать примеру отряда Зихуда.
Избранная ФНО тактика была вызвана не садизмом его руководителей, а политическим расчётом. Она провоцировала французов на жестокий ответ. Что и было нужно ФНО: при ожесточении сторон никаких компромиссов быть не могло, и у алжирцев не было выхода, кроме как уходить в партизаны или, наоборот, записываться в профранцузские отряды самообороны («харки»).
Партизаны ФНО обрушили террор не только на европейцев, но и на лояльных Франции соотечественников. Убивали тех, кто посещал кафе и рестораны, покупал спиртное и курил. Целью была максимальная изоляция алжирцев от французов.
В 1956 г. Франция предоставила независимость Марокко и Тунису, граничившим с Алжиром, и там начали развёртываться лагеря ФНО. Там партизанские отряды превращались в регулярную Армию национального освобождения (АНО). «Если в ноябре 1954 г. в АНО насчитывалось только несколько сотен постоянных бойцов и чуть более тысячи вспомогательных, то к 1956 г. численность АНО возросла до 46 тысяч, причём примерно половину составляли постоянные партизаны «внутренней армии», действовавшей непосредственно на территории Алжира. … Количество боевых операций, актов саботажа и отдельных покушений выросла с 998 в ноябре 1955 г. до 2624 - в марте 1956-го и 2837 - в июле 1956-го. В течение 1956 г. бойцы АНО и подпольщики ФНО убили 527 французов и 3569 алжирцев-коллаборационистов» (Роман Тиса «Алжирская революция 1954-1962». http://saint-juste.narod.ru/Algeria.html).
К тому времени руководство СССР и Египта признали ФНО единственным национальным движением Алжира, и в марокканские и тунисские партизанские лагеря начало поступать советское оружие, потянулись египетские офицеры, обучавшие партизан. Конкурирующие партизанские отряды – коммунисты и боевики Алжирского национального движения – были либо насильственно интегрированы в структуры АНО, либо истреблены (в междоусобицах погибло больше 10 тысяч человек).
В конце 1956 г. отряды АНО начали вторгаться в Алжир из Туниса и Марокко и создавать в Алжире «освобождённые районы». В городах, особенно в столице, боевики развязали террористическую войну. В столицу была введена 10-я парашютная дивизия под командованием генерала Жака Массю, которая приступила к массовым зачисткам. В ходе операций десантники применяли пытки арестованных и бессудные убийства. Одновременно французская армия, используя авиацию и вертолёты, наносила удары по «освобождённым районам». К концу 1957 г. французская армия уничтожила или рассеяла все крупные формирования АНО, захватила все «освобождённые районы» и практически истребила городское подполье.
В декабре 1957 г. новый командующий французскими войсками в Алжире генерал Рауль Салан распорядился выстроить защитные линии вдоль границ Туниса и Марокко. Это были сетчатые заборы, по которым был пропущен ток в 2500 вольт, защищённые минными полями. При прорывах из заграничных лагерей партизанские отряды уничтожались или несли большие потери. Около 2 миллионов крестьян были перемещены из партизанских зон в охраняемые посёлки.
Французские части в Алжире, поддерживаемые «черноногими», были обеспокоены слухами о возможных переговорах правительства с ФНО, и в мае 1958 г. начали мятеж. Дезорганизованные правительство Франции назначило премьер-министром генерала Шарля де Голля, обещавшего навести порядок в Алжире.
В феврале 1959 г. французская армия начала завершающую операцию против АНО. Её эффективность была о велика. Практически все партизанские отряды и городское боевые группы АНО к началу 1960 г. были уничтожены или рассеяны. Армия успешно препятствовала любым прорывам из Туниса и Марокко.
Война в Алжире была закончена. Франция победила, ФНО потерпел полное поражение. Франция потеряла 25 600 военнослужащих убитыми (из них 5 966 в боях), 65 000 - ранеными, и 30 000 ополченцев-"харки". Повстанцев погибло (по французским данным) 152 863 человека. Жертвы среди гражданских лиц подсчитать труднее. "Черноногих" погибло 3300, алжирцев - не менее 300 тысяч (официально в Алжире считается, что убито 1,5 млн., но это абсурд, т.к. население страны за время войны не уменьшилось, а выросло).
Однако де Голль принял, на первый взгляд, неожиданное решение: предоставить всем алжирцам избирательное право и провести референдум о независимости Алжира как на его территории, так и во Франции. Армии был отдан приказ уйти в казармы, пленные партизаны вышли из заключения, а эмигранты (т.е. партизаны с заграничных баз) вернулись в Алжир и получили возможность вести кампанию за независимость. Поскольку в самой Франции левые силы, требовавшие независимости для Алжира, были довольно многочисленны, шансы сохранить Алжир французским были призрачными.
Нет сомнений в том, что де Голль, выигравший войну с ФНО, сознательно отдал ему Алжир. Он принял это решение по многим причинам. Первая: ему (а значит, и французской элите) было ясно, что коренное население страны, после взаимной жестокой резни, никогда не станет «французами в полной мере», каковыми он объявил алжирцев в начале правления. Против французского господства в Алжире выступали арабские и мусульманские страны, что ухудшало дипломатические и экономические позиции Франции в мире. Было ясно, что вооружённые акции из арабских стран не прекратятся в обозримом будущем, а СССР и его союзники продолжат давать деньги и оружие для террористической войны. За деколонизацию Алжира выступали и США, что делало международные позиции Франции совсем слабыми.
Ещё один аспект – противостояние французов метрополии с «черноногими». Последние воспринимались континентальными французами как расисты и фашисты, этакие франкоязычные буры, что, кстати, соответствовало мировосприятию самих «черноногих». Для послевоенной Франции с её антифашистскими и левыми тенденциями алжирские соотечественники стали чуть ли не большими чужаками, чем алжирские мусульмане.
Большое значение имел и экономический аспект. Алжир всегда был дотационным регионом, на содержание которого тратилось 20% бюджета Франции. Главным экспортным продуктом Алжира было вино, а оно не только было гораздо дороже французского, но и на 75% дороже, чем дешёвые греческие, испанские или португальские вина. И не было никакой возможности изменить ситуацию. При сохранении французского господства Франции пришлось бы тратить десятки миллиардов на восстановление разрушенной страны, а денег в бюджете не было.
Описывать агонию Французского Алжира не стоит – это сделано множество раз. Восстания и террор «черноногих», бойня в Оране, где партизаны вырезали около 1500 мирных жителей, трагическое бегство миллиона европейцев во Францию, нежелание Парижа забрать лояльных алжирцев, которым грозила мучительная гибель – так заканчивалась 132-летняя история Французского Алжира.
***
Алжир был завоёван Францией по необходимости: французы не могли дольше терпеть нападения и оскорбления со стороны алжирцев, привыкших к пиратству и работорговле. После кровавого завоевания страны Франция попыталась сначала превратить её в колонию, а потом вообще интегрировать в свой состав. Это оказалось невозможно, поскольку менталитет двух народов был совершенно разным. За время французского владычества отношения французов и алжирцев оставались враждебными, достигнув высшей точки во время войны за независимость.
Французский Алжир пал из-за невозможности мирного сосуществования двух народов, относящихся к разным культурам.
С тех пор прошло 58 лет. Независимый Алжир пережил социализм, войну с Марокко, несколько переворотов и жуткую гражданскую войну 1990-2000 гг., в которой повстанцы-исламисты вели себя по отношению к соотечественникам так же, как бойцы АНО - к европейцам, а солдаты правительственной армии обращались с населением так же, как «черноногие» жандармы с заподозренными в симпатиях к ФНО. Впрочем, часто это были одни и те же зоны…
А алжирцы всё едут и едут во Францию. И требуют от Франции извинений за колонизацию. Но вся драматическая история французского присутствия в Алжире – это история, которую изменить нельзя. А Франция, если и должна извиняться, то только за конкретные действия конкретных людей, а не как страна перед страной и народ перед народом. Потому, что алжирцам тоже есть за что извиняться перед Францией.