Ассистент режиссёра отыскала будущую Соню в Саратовском театральном училище. На пробы Ирина приехала, особо не надеясь – студентка провинциального училища, и сразу к самому´ Станиславу Ростоцкому (режиссёр был на взлёте, практически каждый фильм собирал и огромную зрительскую аудиторию, и множество премий и наград: «Дело было в Пенькове», «На семи ветрах», «Доживём до понедельника»).
Нет, так не бывает, тем более что режиссёру Ирина не особо и приглянулась, но на пробы приехал Очень Известный Артист, нужно было снять сцену, и режиссёр вывел на площадку и Ирину – подыграть. (Ростоцкий пробовал на роль Васкова Георгия Юматова и Вячеслава Тихонова, но оба не прошли – один был очень хорошо известен по харáктерным ролям: «Молодая гвардия», «Они были первыми», «Жестокость»), а другой сам отказался – получил судьбоносную роль Штирлица в «Семнадцати мгновениях весны»).
На пробах Известный Актёр вдруг забыл слова, но Ирина начала импровизировать, ведя диалог сама с собой, пока наконец не заявила:
– Всё, мне нечего больше сказать!
Расхохотались все присутствовавшие, и режиссёр решил: вот Соня Гурвич! Только об этом решении девушка узнала через полтора месяца. Ирина объясняет: «Завуч училища меня не любила и скрывала радостную для меня новость». Хорошо, что режиссёр проявил настойчивость, и Ирину отыскали.
И в результате появился трогательный образ не очень приспособленной к суровой жизни девочки-отличницы, любительницы стихов, не расстающейся с томиком Блока, подаренным юношей, ушедшим на фронт, и мучается она от неизвестности – что там, в захваченном немцами Минске, с родителями (как уточнил Васков, «еврейской нации?»)
Съёмки давались тяжело, вспоминает Ирина. Для вхождения в образ ей выдали сапоги на два размера больше, в них она и бегала, и ползала, а потом девушки стреляли, лезли в карельское болото, спали в гимнастёрках, вскакивали по сигналу Ростоцкого…
Самое тяжёлое – сцена, когда Соня бежит за оставленным кисетом и попадается немецким диверсантам. Девушки, увидев её в крайне реалистичном гриме, почувствовали себя плохо, пришлось на съёмки вызывать скорую.
Но самая трудная сцена для молодых советских актрис – «обнажёнка» в бане. Ростоцкий объяснил, как эта сцена важна: такие юные, красивые, молодые, им бы любить, детей рожать, а они на фронте, и сколько их не вернётся!
Ирина говорит: «Режиссёр нас уговорил, мы бросились в баню, каждая прикрывалась, чем могла – шайкой, мочалкой, мыльной пеной, мне ничего не досталось, и я уселась в самом центре, но зато спиной!» (Скажу вредным шёпотом, что у современных выпускниц театральных вызов таких проблем просто нет, ещё и дрались бы тазами за право показаться топлес).
А потом почти полностью рассталась с кино – играет в Нижегородском театре, большинство ролей – комедийные. «Здесь я встретила свою любовь, родился сын, поэтому не захотела уезжать надолго. Так что всё у меня сложилось отлично».