Культурная революция в отдельно взятом женском теле — это про парижскую девушку Ясмин Дюбуа, которая открыла себя заново под именем Lafawndah и, кажется, обрела новое и значительное внутреннее богатство
Текст: Александр Кондуков
Сначала немного пользовательского опыта. С артисткой Lafawndah автор этих строк познакомился, как это часто бывает, случайно — на сцене лондонского арт-клуба Earth, где певица разогревала другого интересного суперфрика, темнокожего мастера музыкального стендапа Serpentwithfeet. Но уже на ее сете зал был абсолютно полон, причем собрались в основном богемные темнокожие молодые люди, выряженные как будто бы для выхода на подиум в нарядах пост-маккуиновской эпохи.
Lafawndah выступала у микрофона и иногда вращалась — было похоже, что в ее могучем теле живет сразу несколько существ: дерзкая певица с красивым голосом, танцовщица из персидского ресторана и арт-провокатор, готовый к поп-культурным обобщениям и проказам. В принципе, ее выступление цепляло даже сильнее, чем у Serpentwithfeet.
Выход новой пластинки (наверное, это все-таки мини-альбом, чем полноценный диск) The Fifth Season — отличная возможность вспомнить об оригинальной артистке.
Мутатный R&B, смешанный с фьючер-поп-музыкой и народными иранско-египетскими мотивами — это творческое кредо статной Ясмин Дюбуа. На предыдущем диске Ancestor Boy эта девушка занималась искажением клубной музыки, а сейчас двинулась в сторону создания медленных поп-симфоний с оттенком садо-мазо. Представьте себе Mourning Air группы Portishead в ремиксе Бернарда Херманна времен фильма «Таксист». Вот так звучит один из новых треков Ясмин — поп-симфония You, At The End.
Примерно тем же самым в последнее время занимается Бьорк и ее подельники типа Арки, так что аудитория у Lafawndah есть.
Формально это третий альбом певицы, и с ней опять сотрудничала перкуссионистка Валентина Магалетти, похожая на героиню «Служебного романа» в начале романтического пути. Строгая итальянка, которая, кстати, ассистировала на сцене Earth, успела поработать с Ирмином Шмидтом — последним уцелевшим из Can и, видимо, была инфицирована потусторонней ритмикой немецких гениев. Издаются все эти чудеса на французском лейбле Latency, хотя Lafawndah в основном промышляет в Лондоне и имеет в Англию свою фан-базу экзотических фриков.