Часть 1.
Действия Красной армии в сентябре 1939 являлись нарушением не только Лондонской конвенции об определении агрессии 1933 г.
Они противоречили первому ленинскому Декрету о мире.
Тайную дипломатию Правительство отменяет, со своей стороны
выражая твердое намерение вести все переговоры совершенно открыто
перед всем народом, приступая немедленно к полному опубликованию
тайных договоров, подтвержденных или заключенных правительством
помещиков и капиталистов с февраля по 25 октября 1917 г. Все
содержание этих тайных договоров, поскольку оно направлено, как
это в большинстве случаев бывало, к доставлению выгод и
привилегий русским помещикам и капиталистам, к удержанию или
увеличению аннексий великороссов, Правительство объявляет
безусловно и немедленно отмененным.
Между тем изначально делить Польшу между соседями начали после заключения в 1772 году соответствующей конвенции между Россией, Пруссией и Австрией. Конвенции, которая была секретной и в силу этого безусловно и немедленно отменялась первым же декретом советской власти. Тем самым упразднялись те международно-правовые соглашения, которые и стали формальным основанием для включения Белоруссии в состав Российской империи.
Действия Красной армии в сентябре 1939 прямо нарушали и Рижский мирный договор 1921 г.
Статья III
Россия и Украина отказываются от всяких прав и притязаний на земли, расположенные в западу от границы, описанной в статье II настоящего договора. Со своей стороны Польша отказывается в пользу Украины и Белоруссии от всяких прав и притязаний на земли, расположенные к востоку от этой границы.
Обе договаривающиеся стороны соглашаются, что поскольку в состав земель, расположенных к западу от границы, описанной в статье II настоящего договора, входят территории, спорные между Польшей и Литвой, вопрос о принадлежности этих территорий к одному или другому из названных государств подлежит разрешению исключительно между Польшей и Литвой.
Статья I
Высокие Договаривающиеся Стороны торжественно заявляют от имени своих народов по принадлежности, что они осуждают обращение к войне для урегулирования международных споров и отказываются от таковой в своих взаимных отношениях в качестве орудия национальной политики.
Статья II
Высокие Договаривающиеся Стороны признают, что урегулирование или разрешение всех могущих возникнуть между ними споров или конфликтов, какого бы характера или какого бы происхождения они ни были, должно всегда изыскиваться только в мирных средствах.
И условия советско-польского договора о ненападении 1932 года.
Статья 1
Обе договаривающиеся стороны, констатируя, что они отказались от войны как орудия национальной политики в их взаимоотношениях, обязуются взаимно воздерживаться от всяких агрессивных действий или нападения одна на другую как отдельно, так и совместно с другими державами.
Действием, противоречащим обязательствам настоящей статьи, будет признан всякий акт насилия, нарушающий целость и неприкосновенность территории или политическую независимость другой договаривающейся стороны, даже если бы эти действия были осуществлены без объявления войны и с избежанием всех ее возможных проявлений.
Статья 2
В случае, если бы одна из договаривающихся сторон подверглась нападению со стороны третьего государства или группы третьих государств, другая договаривающаяся сторона обязуется не оказывать, ни прямо, ни косвенно, помощи и поддержки нападающему государству в продолжение всего конфликта.
Если одна из договаривающихся сторон предпримет агрессию против третьего государства, то другая сторона будет вправе, без предупреждения, денонсировать настоящий Договор.
Статья 3
Каждая из договаривающихся сторон обязуется не принимать участия ни в каких соглашениях, с агрессивной точки зрения явно враждебных другой стороне.
Н. С. Лебедева в статье "Сентябрь 1939 г.: Польша между Германией и СССР" упоминает также совместное коммюнике, опубликованное польским и советским правительствами в Москве 26 ноября 1938 г., в котором вновь подтверждалось, что основной мирных отношений между странами является договор о ненападении 1932 г. Но всё-таки коммюнике - это официальное заявление, а не юридически обязывающее соглашение. Тем не менее правовое значение у него имелось. Дело в том, что ст. 2 советско-польского договора о ненападении 1932 года, как видно из вышеприведённой цитаты, предусматривала возможность его денонсации в случае предпринятия другой стороны агрессивных действий против третьего государства. И Польша такие действия предприняла в отношении Чехословакии в сентябре-октябре 1938 года, оккупировав Тешинскую область.
Чехословакия сама двумя десятилетиями ранее заполучила её отнюдь не самым безупречным образом, введя туда свои войска и фактически изгнав оттуда польскую администрацию, а затем принудив Польшу признать осуществлённую аннексию, угрожая в противном случае выступить в шедшей тогда советско-польской войне на стороне СССР. Но Чехословакия, как и Польша, была участницей пакта Бриана-Келлога, и в силу этого имела все основания рассчитывать, что Польша будет требовать передачи ей Тешинской области под угрозой применения военной силы. Соответственно, данные агрессивные действия Польши давали Советскому Союзу в одностороннем порядке денонсировать советско-польский договор о ненападении. Это бы не дало СССР права на военное вторжение в Польшу, поскольку ещё оставались и Рижский мирный договор, и пакт Бриана-Келлога, и Лондонская конвенция об определении агрессии. Но Москва не стала заявлять и о денонсации советско-польского договора о ненападении. Собственно, именно этому и было посвящено ноябрьское совместное коммюнике 1938 года, упомянутое Н. С. Лебедевой.
Поэтому обратимся к указанному договору, раз уж он обоюдным решением Москвы и Варшавы сохранил силу даже после того, как появилось основание для его расторжения. Казалось бы, какие могут быть разногласия в толковании его чёткого и ясного текста? Понятие агрессии без объявления войны здесь оговорено там более подробно, чем Лондонской конвенции 1933 года. Советская акция сентября 1939 года под это понятие однозначно попадает. Что же делать, как же быть? Как представить агрессию в форме чуть ли не вынужденной самообороны? Очень просто - в одностороннем порядке объявить договор недействующим!
Этот документ - настоящая библия ревизионизма. Сторонники правомерности советского нападения на Польшу по сей день воспроизводят его буквально дословно - видимо, потому что с самостоятельным мышлением у них небохато, остаётся только передовицы "Правды" копипастить. Спорить с щедринскими персонажами с органчиком в голове вместо мозгов - смысла нет, поэтому перейдём непосредственно к тексту ноты.
Польско-германская война выявила внутреннюю несостоятельность Польского государства. В течение десяти дней военных операций Польша потеряла все свои промышленные районы и культурные центры. Варшава как столица Польши не существует больше. Польское правительство распалось и не проявляет признаков жизни. Это значит, что Польское государство и его правительство фактически перестали существовать. Тем самым прекратили свое действие договора, заключенные между СССР и Польшей.
Весь абзац - плотный конгломерат как прямой лжи (насчёт потери всех промышленных районов и культурных центров и прекращения существования государства и правительства), так и циничных передержек - вроде утверждения о том, что Варшава перестала существовать как столица Польши. Понятно, что здесь имеется в виду: сама Варшава продолжает существовать, но перестала исполнять функции столицы после эвакуации оттуда президента и правительства ввиду приближения вермахта. И вот здесь-то как раз чья бы корова мычала.
Волнения 23—27 февраля 1917 года и другие события Февральской революции завершились отречением императора Николая II и формированием Временного правительства. 25 октября (7 ноября) 1917 в ходе вооружённого восстания власть в городе перешла в руки большевиков, создана Российская Советская Республика со столицей в Петрограде. В ходе Гражданской войны из-за близости фронта с германской армией[49] правительство В. И. Ленина переезжает в Москву, город лишается столичного статуса 5 марта 1918 года.
То есть с той же самой степенью обоснованности, что и Молотов, Гитлер мог бы оправдывать своё нападение 22 июня 1941 года тем, что Петербург как столица России больше не существует. И ведь действительно - не было тогда уже такой столицы! А уж всю иностранную интервенцию, последовавшую после 5 марта 1918 года, оправдывать этим делом сам бог велел. В том числе, кстати, и действия Варшавы по восстановлению в исторических границах Речи Посполитой в 1918-1919 годах. А ведь именно на этих действиях и базируется другое оправдание советской агрессии 1939 года - дескать, мы всего лишь восстановили исторические границы (которые были проведены по результатам предыдущих русско-немецко-австрийских разделов Польши, но на этом почему-то стараются не заострять внимания).
Но здесь, господа, надо определиться в выборе между златым духоподъёмным крестиком и кружевными бездуховными трусиками. Или факт переезда польского правительства из Варшавы даёт основание делить Польшу на пару с нацистами - но тогда и переезд советского правительства из Петрограда даёт основание делить Россию в своё удовольствие. Или же правительство суверенного государства вправе самостоятельно определять место своего нахождения в пределах этого государства - но тогда молотовский довод превращается в откровенную демагогию.
Ревизионисты, как известно, предпочли и на елку залезть, и удовольствие получить. Они считают агрессией польские попытки восстановления исторических границ - и одновременно же отказываются считать агрессией советские попытки восстановления исторических границ. Ничего нового в этой позиции нет, она исчерпывающим образом описывается фразой: "Если я украл корову у соседа - это хорошо, если сосед украл корову у меня - это плохо". Стоило ли с таким пафосом провозглашать наступление эры построения социализма и предвещать появление нового человека, если под всем этим торжественным речекряком скрывался самый обычный закон джунглей - кто сильнее, тот и прав? Кстати, приоритет силы над правом - один из характерных признаков фашизма.
Но всё-таки между польским империализмом 1918-1919 гг. и советским империализмом 1939 г. есть существенная юридическая разница. В 1918 году между Польшей и Россией не имелось никакого договора о ненападении, а до подписания Лондонской конвенции об определении конвенции оставалось ещё полтора десятилетия. Не было ни Рижского мирного договора, ни пакта Бриана-Келлога Таким образом, советская агрессия 1939 года нарушала сразу несколько международно-правовых норм (тогда как польская агрессия 1918 года сама по себе не нарушала ничего). Именно поэтому для сталинистов так важно доказать, что все эти нормы якобы прекратили своё существование точно перед советским нападением. В отчаянных попытках решения этой квадратуры круга они готовы цепляться за что угодно - вот хоть за те же утверждения Молотова о том, что польское правительство к 17 сентября 1939 года якобы прекратило своё существование.
Для начала советую перейти по вышеприведённой ссылке к полному тексту договора о ненападении 1932 года и посмотреть, кто его подписал со стороны Польши. Председатель правительства? Министр иностранных дел? Вовсе нет. Его подписал президент. Причём же тут правительство?
Президентом Польской республики в 1939 году был Игнаций Мосцицкий, прекративший своё существование только в 1946 году. Более того, президентом он был с 1926 года - то есть договор о ненападении 1932 года именно им и подписывался!
Но ведь, простите, полномочность президента не зависит от места его географического нахождения. Он - не древнегреческий Антей, сила которого подпитывается родной землёй и иссякает вдали от неё.
Когда Путин уезжает в Европу на какой-нибудь международный саммит или форум - он не перестаёт быть президентом России, представляете? И Россия не утрачивает свою правосубъектность. И, простите мне мой французский, заключённые ею международные договоры не аннулируются автоматически. Даже те договоры, которые были подписаны, страшно сказать, ещё Ельциным!
Представьте, что устроились на новую работу. Отпахали неделю, отышачили другую, приходите в бухгалтерию за зарплатой, - а там пожимают плечами и говорят, что ничего не знают об этом. Вы в смятенных чувствах несётесь к начальнику, а он пожимает плечами и говорит - мужик, какая зарплата, ты же вообще у нас не работаешь! Вы дрожащими ручонками вынимаете из-за пазухи мятый, но подписанный с обеих сторон трудовой договор, суёте ему под нос, а он хмыкает и отвечает - и чё? Вон его гендиректор подписал, а он у нас на Гавайи уехал, мы вместо него главбуха назначили исполняющим обязанности. Так что забирай с собой свою макулатуру и вали на хер отсюда, никакой юридической силы она не имеет!
Абсурд? Разумеется. Но именно этот абсурд и провозглашают ревизионисты. Они пытаются доказывать, что выезд президента государства за пределы страны автоматически аннулирует все договоры, подписанные этим президентом! Что смена генерального директора организации лишает правовой силы все сделки, которые были им ранее заключены!
Знаете, чего недостаёт этому бреду сивой кобылы? Одной мелочи - ссылки на соответствующую норму международного права, позволяющую считать расторгнутыми договоры в таких ситуациях. Ни один ревизионист её не приводит и никогда не приведёт, потому что её просто не может быть. Какой идиот будет заключать договор о ненападении, совершенно свободно позволяющий своё расторжение в случае нападения? Они и не позволяют, разумеется. А те питомцы гнезда Молотова, что утверждают обратное, просто высасывают из пальца всякую чушь. Именно поэтому они никогда не ссылаются на положения международного права. Они предлагают верить им на слово. И в тоталитарном обществе это прокатывало - благодаря тому, что подавляющее большинство советских граждан просто не имело возможности с этим самым международным правом свободно знакомиться. Приходилось верить на слово. Но сейчас-то наступил век интернета, абсолютно все ключевые документы подобного рода можно найти, буквально не вставая со стула. И где же они? Где правовые обоснования молотовской ноты? Вопрос риторический, ответа можно не ждать.