У нас такой фильм мог бы снять Юрий Быков, картина называлась бы «Электрик», а в главной роли были бы Юрий и Владимир Торсуевы, сыгравшие единственного советского супермена «Электроника». Фильм о старости Сыроежкина вышел бы у Быкова неприятным, но с разумным финалом.
Итак, «Бердмэн» (2014 г, режиссер Алехандро Гонсалес Иньярриту). Старый актер Майкл Китон (играл Бэтмена в 90-х) потихоньку сходит с ума, пьет и не лечится. Вокруг него суетится много неприятных женщин из прошлого: жены любовницы, дети. Они унижают его и заставляют уходить в вымышленный параноидальный мир. Видимо, там он находит старую салфетку с автографом писателя Раймонда Карвера и решает, что это знак: надо поставить спектакль по его рассказу. Выбор падает на произведение «О чем мы говорим, когда говорим о любви». Играть главную роль дед берется сам, «только так можно снова стать звездой без маски Бёрдмэна».
Нам показывают труппу и игру Китона, становится ясно, что спектакль будет в духе Эдварда Вуда. «Я все поставил на этот спектакль» - говорит дед. Но режиссер Иньярриту решает иначе, поэтому все время до премьеры Китон занимается антиделами: бухает, спит на помойке, гуляет по крышам, устраивает истерики театральному критику и просто медитирует. Его главный напарник Эдвард Нортон также измучен женщинами, жалуется на импотенцию и беспробудно пьет. И все это под приятный барабанный ритм и лихие полеты камеры Эммануэля Любецки.
Как бы сказали мои юные коллеги «сексист Иньярриту» главным злодеем фильма тоже делает женщину – старушка критик из «Нью-Йорк Таймс» притаилась в баре, она собирается прийти на премьеру с одной лишь целью: написать разгромную рецензию про «шоумена, возомнившего себя актером». Зачем ей это, спросите вы? «Потому что Китон занял зал для премьеры, а могли бы показывать что-то хорошее». Что?!! Ладно, хромаем дальше.
Рассказы Карвера известны своей жесткостью, почему режиссер взял их для «Бёрдмена»? Загадка. Хорошо, взял, но зачем превращать резкий сленг героя Карвера в сопли из мыльной оперы?
«Мужчина был весь в гипсе, но у него душа болела, потому что он не мог видеть свою жену», - трогательно говорит Китон в зал. А вот что говорит пьяный герой Карвера на самом деле: «I mean, it was killing the old fart just because he couldn’t look at the fucking woman». Кто в наше время читает Карвера? Прокатит. Но критик-то читала, я надеюсь, и вместе со всеми жду провала Китона. Никаких надежд на спасение у него нет.
Однако и здесь Иньярриту решает иначе, и зрители после антракта расхваливают спектакль. Каким образом этим цыганам удалось загипнотизировать зрителя нам не показывают.
Спектакль должен был закончится монологом Китона, после которого он стреляет в висок. Несмотря на то, что премьера идет великолепно, Китон вдруг хватает настоящий пистолет и бежит на сцену, где отстреливает себе сопелку. Нос улетает в зал. Зрители аплодируют. Критик убегает из зала.
Пиарщики сообщают СМИ, что нос отстрелен на самом деле — это производит фурор. Соцсети бурлят, журналисты в восторге, дочь и прочие женщины, наконец-то, довольны экс-бэтменом. Даже критик почему-то пишет хвалебную оду Китону (кстати, в кадре показывают вовсе не Нью-Йорк Таймс).
Судя по тому, как снят финал, режиссер Иньяритту большой поклонник сериала «Лост».
- Как же все это закончить? Ну как?
- А давайте он посмотрит на новый пришитый нос и прыгнет в окно!
- Неет, не забывай, он уже прыгал во время своих галлюцинаций с крыши, зритель итак думат, что он мертв или в коме.
- Черт, а давайте он просто посмотрит на новый пришитый нос, откроет окно и всё.
- Это как?
- А вот так, открыл, а дальше, раз, и дочь такая входит, а его нет. Смотрит в окно, а его снова нет.
PS
Кстати, я думаю, на создание фильма Иньярриту вдохновила вот эта история.