Разбираемся в символике «Соляриса» Андрея Тарковского. В предыдущих частях (1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15 и 16) мы дошли до момента, где Хари обретает полную человеческую самодостаточность, и мыслящий Океан Солярис делает из этого какие-то нам неведомые выводы.
1. Ссора, которую не увидели зрители
До окончательного монтажа далее следовала сцена, вырезанная впоследствии, где у Криса с Хари происходила размолвка. Разберём и её.
Вот удивительно: только что мы видели возвышенную сцену, где Крис и Хари парили в невесомости посреди библиотеки, освобождённые от всего земного силой своей любви, как вдруг в следующей происходит прямо противоположное: они сидят за столом, едят и ругаются.
Давайте прислушаемся к ссоре и попытаемся понять место этого фрагмента в логике развития сюжета: почему после демонстрации самой одухотворённой неземной любви герои ведут себя так мелочно?
Мы понимаем, что Хари стала уже вполне самостоятельной личностью, но при этом о себе дают знать её отрицательные черты: «С тех пор, как я могу оставаться одна, у меня стал портиться характер». И она обвиняет Криса в том, что он любит не её, а свою Хари.
Как знакомо: каждому из нас в отношениях кажется, что нас любят неправильно, недостаточно сильно, не так, как нам хотелось бы. Но во всех заповедях, касающихся любви, нигде не говорится, что нас будут любить в ответ. Их смысл в том, чтобы мы отдавали любовь, а не требовали её от других. В противном случае это эгоизм. А эгоизм — корень всякого распада.
Крис же говорит, что она «ведёт себя так, как будто он в чём-то виноват перед ней». Мы уже не раз касались темы вины в фильме и обращали внимание, что лучшие герои чувствуют свою вину, в то время, как антипатичные режиссёру, напротив, уверены в своей правоте. Крису, по-видимому, кажется, что сейчас, когда он любит неземного двойника Хари, он искупил свою вину перед женой, символически получил от неё прощение. Поэтому голос его совести начинает притупляться.
Эта сцена говорит о том, что путь к лучшему себе никогда не идёт только вверх и вперёд, это путь падений, когда человека тянет к земле тяжесть его врождённого эгоизма и самооправданий, от которых так трудно избавиться, но которые мешают отношениям, разделяют людей. Видимо, эта тема разделения, разъединения и объясняет наличие в кадрах сначала медицинских ножниц в прозрачном кувшине с водой, а затем ножа, который Крис швыряет на стол.
Однако эта сцена слишком осложняла повествование, выбиваясь из общего тона.
2. Новое самоубийство
...С грохотом, заставляющим вздрогнуть любого погружённого в свои мысли зрителя, разбивается посуда. Пар поднимается от осколков как душа, покидающая тело. Это Хари в который уже раз гибнет на глазах Криса, выпив жидкий кислород. И опять из-за него. Трудно себе даже представить, что он мог вспоминать и переживать в эти моменты.
Интересно, что в тексте Лема вся сцена переведена в научно-медицинскую плоскость:
Туча белых хлопьев кружилась над завернутым в купальный халат телом, которое едва шевелилось на полу. Это была Хари. Я с трудом разглядел ее в этом ледяном тумане, бросился к ней, схватил, халат обжег мне руки, она хрипела. Я выбежал в коридор, миновал вереницу дверей. Я уже не чувствовал холода, только ее дыхание, вырывающееся изо рта облачками пара, как огнем жгло мне плечо.
И дальше Крис из романа пытался найти лекарство, чтобы оживить Хари.
В фильме эпизод лишён всякой суеты, события происходят внутри героя. Внешне он по сути просто ждёт её воскрешения, будто заранее зная, что оно произойдёт.
Кстати, в приведённом ниже интервью Наталья Бондарчук рассказывает много забавных случаев о съёмках, и особенно интересно о том, как снималась сцена воскресения.
В последующем коротком диалоге со Снаутом звучит самый тяжёлый для него сейчас вопрос «что дальше?». И эта, и последующие сцены относятся к самым эмоционально тяжёлым, буквально мучительным. Крис словно проходит своим персональным крестным путём.
Но без креста нет ни воскресения, ни вознесения.
3. Бред
Страдание Криса на экране передаётся его явно болезненным состоянием: он ходит пошатываясь, говорит словно бессвязно. Его спутанное состояние сознания акцентируется и беспрестанно скользящими движениями камеры. Но в этом состоянии, когда рациональный ум начинает отказывать, к Крису приходит несколько озарений. Например, после краткой встречи со Снаутом, он вспоминает Гибаряна и произносит: «Стыд — вот то чувство, что спасёт человечество», и в эту секунду экран озаряется светом от какого-то прибора в коридоре станции, подчёркивая правоту его слов.
Следующие эпизоды происходят в необычном «духовном пространстве», где смешиваются времена и люди. В следующий раз поговорим о них , в том числе и о самой знаменитой сцене, не вошедшей в «Солярис»: загадочной «зеркальной комнате».
Предыдущие части:
- Изъять концепцию Бога