Самое верное решение, принятое авторами нового прочтения поэмы о Хуа Мулань – это попытка абстрагироваться от оригинального мультфильма 1998 года. Пускай современная версия «Мулан» всё же придерживается установленных студией Walt Disney рамок касательно того, как именно режиссёрам и сценаристам нужно работать со знакомыми всем историями классической анимации, у фильма Ники Каро всё же чувствуются амбиции быть самостоятельным проектом. И если «Короля льва» от Джона Фавро все ругали за покадровую копирку оригинала, то вот «Мулан» будут ругать за другое – картина Каро ничего общего не имеет ни с мультфильмом, ни с китайской поэмой о женщине, взявшей оружие в свои руки, дабы пойти на войну вместо своего отца.
Вот только «Король лев» 2019 года хотя бы был новаторским фильмом с точки зрения технологий. А современная «Мулан» – слишком вылизанное, стерильное кино, во время производства которого студия вогнала своих авторов в такие рамки, в пределах которых сделать что-то удобоваримое было попросту невозможно. Ведь с одной стороны нужно было показать сильную и независимую героиню на киноэкранах, чтобы западный и особо активный зритель-борец за социальную справедливость был доволен, а с другой – попытаться сохранить от первоисточника хоть что-то, дабы угодить китайской аудитории, которая далека от мейнстримных движений запада. Из-за этого история Хуа Мулань выглядит незаконченной, а поступки и действия персонажей далеко не всегда имеют логическую подоплёку.
Можно даже сказать, что синонимом к названию фильма будет слово «безопасность». Студия Walt Disney сделала всё для того, чтобы фильм мало того, что вышел бы в кинотеатрах, так ещё и добрался до них без каких-либо скандалов. Да и если что-то подобное было – студия моментально вносила коррективы. Так, например, из итоговой версии ленты был вырезан поцелуй между женщиной и мужчиной, поскольку студии не хотелось оскорблять движение MeToo (это не шутка). А одного из центральных мужских персонажей и вовсе разделили на двух полноценных архетипов: на волевого и рассудительного генерала армии (Донни Йен) и на юморного и верного товарища-воина (Йосон Ань). Зачем? Чтобы любовный интерес главной героини не командовал ей (это снова не шутка).
Да и в целом, если говорить про каст фильма – он безупречен. «Мулан» попросту пестрит звёздами азиатского кинорынка разной величины. Есть и знакомые массовому зрителю Донни Йен, которого всегда приятно видеть в большом кино, и Джет Ли, загримированный и постаревший, но всё ещё помнящий, что такое тот самый поцелуй дракона. А для более искушённой аудитории в картине на роли одного из антагонистов можно заметить Гун Ли – по-своему культовая китайская актриса, обладательница кубка Вольпи за лучшую женскую роль по версии Венецианского кинофестиваля.
Обидно лишь то, что несмотря на столь удачное кастинговое решение, поверить в историю Мулан никак не получается. Сценарий фильма – форменный бардак, несущийся на полной скорости непонятно куда, непонятно зачем и непонятно почему. Такое чувство, будто бы авторы спешили поскорее всё-всё показать своему зрителю, боясь упустить его внимание хотя бы на секунду. Вот только если зрителю действительно было что упускать – никаких вопросов и не было бы. Но «Мулан» вообще ни разу не то кино, которое нужно смотреть внимательно. Даже наоборот, этот фильм необязательно смотреть, чтобы знать, что да как в нём устроено.
«Мулан» – это фильм, которому нужен был режиссёр-визионер. Вспоминая предыдущие проекты студии, на ум моментально приходит Гор Вербински, который именно своим визионерским видением и смог из обычной рекламы парка аттракционов сделать одну из самых успешных франшиз студии о пиратах карибского моря. Но современные тенденции и та репутация, за которую студия обеими руками держится, в итоге и сделали своё дело. Так уж устроено большое кино сегодня – фильм о сильном женском персонаже должна снимать исключительно женщина-режиссер. И неважно, есть ли в ней визионерское чутье или же нет – главное, чтобы феминистические движения в социальных сетях лишний раз не задавали вопросов.