Кто-то говорит, что в СССР было «мало свободы»? Это, как посмотреть! В 1981г. билет в общий вагон зеленого пассажирского поезда «Казань-Ташкент» стоил всего 17 рублей, при этом ежемесячная стипендия студента была 40 рублей.
Экзотика! Три ночи в душном поезде. Абсолютно голые деревянные вагонные полки. Вода в кране постоянно заканчивалась. На третьих (для матрасов) полках вагона в Узбекистан «ехали ящики с дефицитной на юге картошкой. А в обратную сторону «ехали» ящики с дефицитными тогда на Севере яблоками. Проводники активно торговали водкой с ресторанной наценкой. Были в Средней Азии и собственные автобусы, и кафе, и мастерские. И в предгорьях- посевы разной запрещенной травы.
Официально частная торговля в СССР была запрещена под страхом тюремного заключения. «Но строгость советских законов всегда компенсировалась необязательностью их исполнения». Все граждане СССР были абсолютно всем довольны, особенно мы тогда.
Поезд шел через абсолютную пустыню мимо, высохшего уже тогда Аральского моря, мимо верблюдов, мимо космодрома «Байконур» и каких-то местных нарядных кладбищ и прибывал прямо в солнечную столицу Советского Узбекистана.
На огромном перроне серого вокзала Ташкента к нам подбежала какая-то тетенька, видимо, недовольная советской властью и выкрикнула: «Вы из России?.. Народ тут очень плохой». Я подумал: «Народ везде одинаковый, а недовольных всегда хватает»… В тот день было Солнечное затмение. И я подумал: «У тетеньки, тоже в голове затмение…»
Дальше надо было ехать очень грязным, с выбитыми стеклами, пригородным поездом дальше на юг, в Самарканд. Нас приняли, из-за рюкзаков, за местных цыган, не хотели пускать в поезд, но проверили на слово, что мы «не цыгане!»
Из древнего Самарканда надо было ехать в еще более древний городок Пенджикент на обычном автобусе. Из Пенджикента нас повез обычный грузовик «ЗИЛ-грузотакси» с высокими дополнительными бортами, уже вез нас прямо в снежные горы Таджикистана. Они назвались «Фанские», но к фанатам название не имело никакого отношения, просто там, где-то, текла таджикская река Фан-Дарья.
Там, где кончалась горная дорога, начиналась пыльная овечья тропа. Это был мой первый спортивный туристский поход. Было мне 17 лет и я считал себя вполне взрослым. Я уже окончил 1-й курс политехнического института, где в конце концов из меня должны были «сделать» «инженера-строителя».
По этой тропе надо было постоянно идти в гору и нести за плечами зеленый брезентовый рюкзак. В рюкзаке был общий запас продуктов на 7 дней. А еще там были 2 общие палатки, и многоместные спальные мешки.
В походе было великолепно! Высоченные пики высотой выше 5000 метров над уровнем моря, вечные снега и ледники. Мы встречали очень много других туристских групп, со всей страны. Из Риги, Москвы, Сибири.
А всего в 200 км к югу, за бесконечной чередой горных вершин, была граница Афганистана, как тогда говорили: «Река». «За рекой» шла кровопролитная гражданская война, бессмысленная и беспощадная.
Был июль 1981г. Я с каждого «взятого» нами горного перевала смотрел вниз в долину на ледники покрытые снегом. И думал, в свои 17 лет: «Солдатом надо наступать на горный перевал… На перевале засели душманы. Они стреляют по тебе из крупнокалиберных пулеметов и минометов. И из всех своих «Калашниковых»…
С нами в походе был парень, еще младше меня, ему вообще было 15. Его 20-лений сосед пришел из армии. Он отслужил свой срок в Афганистане.
Для меня, то что я услышал в Фанских горах, было «открытием»!
«Так-то во дворе, за столиком для домино собралась молодежь. Ветеран вспоминал «какой-то бой, у какого-то безвестного колодца, где-то в середине Афганистана». Надо было набрать воды. Эту воду нельзя было пить, её надо было заливать в радиатор грузовика. Так вот один прикрывал водоноса, другой черпал эту воду брезентовым ведром. И все кричал: «Оставь пару патронов, а то застрелиться будет не чем… Душманы в плену запытают…» Но всё окончилось благополучно. Иначе бы, этот ветеран Афганистана, не пил спокойно дрянное «жигулевское» пиво в своем пятиэтажном панельном дворе.
Да, подумал я летом 1981г., в великолепных горах, всего в 200 км от этой Афганской войны. Значит, не всё что говорят по телевизору важные советские дикторы, соответствует действительности. В Афганистане, видимо, не одни «торжественные многолюдные митинги с афганцами по поводу постройки новых мостов и светлых школ» имеют место там быть? Стало быть, стреляют люди друг в друга, выпучив глаза от страха, из автоматов «Калашникова», люди бегут от войны, куда глаза глядят…
Пока я учился в политехническом всё мы ездили летом в снежные горы в походы. А зимой ездили, тоже, в снежные горы, но на Север, там можно было пройти только на лыжах. А весной ходили в водные походы по рекам, на байдарках (2- местные складные лодки с деревянным каркасом).
А осенью 1985г. меня призвали в Советскую Армию на Северный Кавказ. Вокруг были невысокие горы, густо заросшие лесом.
Наш командир батареи-гвардии капитан, мастер спорта по офицерскому многоборью, отвоевавший свой положенный срок в Афганистане, устало сказал мне на собеседовании: «Федорович, ты зря ходил в свои горные походы… И выполнял свой «несчастный» 1-й спортивный разряд… Мы уходим из Афганистана… Мы его проиграли…» И вздохнул.
25 сентября 2020г.