"Маруся из Цыбулевки" Глава 16 Самолет летел сквозь облака. Маруся парила высоко над землей. В другое время она бы обратила внимание на окружающую ее красоту. Или хотя бы вспомнила о том, что она впервые поднялась в воздух, да еще и так высоко. Но в данный момент ее мысли были очень далеко. Они были дома, с мамой: "Как она там?" Девушке не хотелось, чтобы мама заболела от горя. Но как пережить эти дни?
Начало здесь. Предыдущая глава здесь.
Глаза наполнялись слезами. Вспомнила отца. Высокий, кареглазый, уже давно с сединой в волосах. Она до того ушла в воспоминания, что ощутила на своей голове большие грубоватые ладони. Они гладили, но тонкие волосы цеплялись за трещинки на пальцах и было больно. Она сдерживалась, радуясь такой редкой мужской ласке. Работа в селе была тяжелая. Отдыхать было некогда. Она отца очень любила, но по душам они говорили редко. Возможно, потому что он не знал, о чем говорить с дочкой. Но помнила, как загорались его глаза, когда она бежала ему навстречу.
А теперь его нет. И не будет никогда. Маруся украдкой вытерла мокрые от слез глаза.
Самолет зашел на посадку. Маруся даже удивилась, как быстро пролетели несколько часов. В этом городе девушка пересела на автобус и долго тряслась до районного центра. Выйдя на автостанции, Маруся оглянулась по сторонам. Мама говорила по телефону, что ее будут встречать, но забыла сказать кто. Обратила внимание, что с тех пор, как она уехала, ничего не изменилось. Все те же обшарпанные стены билетной кассы и автобусы с выгоревшей на солнце краской. Маленькие такие, "ПАЗики" их называли.
— Маруська! — услышав свое имя, девушка завертела головой, выискивая в толпе того, кто его выкрикнул. Голос был знакомый, только она никак не могла вспомнить, кому он принадлежал. Кто-то дернул за сумку:
— Привет. А я тебя встречаю. Пошли скорее. Вон моя ласточка, — и парень показал на приобретенную недавно "Ладу" белого цвета. Конечно, она была старенькой, да еще и после аварии, но зато он ею очень гордился. Отремонтировал сам, и она теперь шустро бегала.
— Привет, — это был Венька Быстров, бывший одноклассник, внук бабки Гали, которая жила с ними по соседству.
— А я тебя и не узнал сразу. Круто ты изменилась. Все будут просто в шоке, — он был балагур и весельчак, и его рот не закрывался ни на минуту. Маруся улыбнулась. И тут Венька понял, что сейчас не время для веселья и шуточек. Но все равно замолчать не мог.
— Извини. Слушай, никто не ожидал, что дядя Юра умрет. Все нормально было. Хорошо себя чувствовал. Еще вечером со Степкиным батей накатили по маленькой. Утром на работе был, в кузне. Прилег передохнуть в обед. И не проснулся. Прямо там, на топчане. Инфаркт. Так вот, — и парень горестно вздохнул. Маруся сидела молча. Ей не хотелось разговаривать ни с кем, но приходилось терпеть.
Дорога петляла среди полей. По обочинам уже желтела трава. Осталось еще немного. Проехать через этот осенний тоннель.
Буйство ярких красок завораживало. Нигде не встречала Маруся такой красоты, как дома. Автомобиль вынырнув из осеннего царства, и тот час перед ними открылся вид на родную деревню.
Как же она соскучилась за всем этим... За старой полуразрушенной мельницей, которая примостилась почти под самым лесом. За маленькими домиками среди деревьев. Девушка открыла окно и вдохнула такой знакомый с детства родной запах.
Даже Венька понял, чего не хватало Марусе.
— Красота... А ты уехала, — словно в упрек, произнес молодой человек. Свернув к озеру, машина миновала несколько домов и остановилась у синей калитки. — Приехали.
Такой родной когда-то дом, показался ей немного чужим. Наверное, отвыкла. дверь была распахнута настежь.
Марусе стало страшно. Но она взяла себя в руки и вошла в калитку. Из будки выскочил Шарик, но тот час завилял хвостом, узнав свою хозяйку. Ему неважно было, как она выглядит. Он помнил этот запах любимой хозяйки, таскавшей ему котлетки.
На пороге показалась мама. Вышли и другие женщины. Сразу же все заголосили. А мама прижалась к Марусе, не в силах сказать даже нескольких слов. Она показалась девушке такой маленькой, постаревшей. Так и стояли у входной двери, проливая горючие слезы. Одна — по мужу, другая — по отцу.
Начало смеркаться. Маруся вошла в большую комнату, которая служила для приема гостей. А теперь в ней находился самый главный гость и хозяин этого дома. Отец лежал, как живой. Даже усмешка застыла на губах. Маруся обняла его и заплакала навзрыд.
Будто разрешив ей выплакаться, некоторое время все присутствующие помолчали, а потом женщины зашикали:
— Уже ночь за окном. Нельзя плакать, — она присела рядом на табуретку и гладила руку папы. Кто придумал, что нельзя плакать ночью, она не знала. Какая разница, день или ночь, если хочется выплакать свою утрату по самому дорогому человеку.
Приходили соседи, знакомые. Посидеть, поговорить, утешить. Много осенних цветов: хризантем и георгинов. От их запаха можно было задохнуться. Хотелось остаться с мамой наедине, найти слова... Но где их взять Маруся не знала. Такая возможность появилась только далеко за полночь. Они сидели до самого утра, не сомкнув глаз. Потому что завтра любимого человека не будет уже рядом.
Продолжение читать здесь.
Приглашаю в гости на канал. Читайте два законченных произведения:
"Я тебя найду".
Спасибо за комментарии и за то, что читаете.
Оденьте шарфики потеплее и окунитесь в осень. Мария Ивановна.