Политик, спортсмен, машиностроитель — Михаил Банщиков в первой половине 2000-х был одним из самых ярких вологодских политиков.
В то время в Вологодской городской думе сложился тандем председателя Александра Лукичева и его заместителя, которым и был Банщиков. Оба к концу десятилетия по разным причинам покинули город.
Михаил Банщиков стал депутатом Государственной думы, а затем чуть было не вернулся в Вологду, но судьба распорядилась иначе.
Спортивный интерес
– Михаил Константинович, вы были лично знакомы с Владимиром Высоцким и даже называли друг друга на «ты». Расскажите эту историю, пожалуйста.
– Я с 1966 года занимался туризмом и спортивным ориентированием. Я ходил в серьёзные экспедиции — по пять раз на Саяны и на Алтай, ходил на Кольский полуостров, в Якутию. Это очень сложные походы, высшей категории сложности. Я был членом Вологодского клуба туристов, который общался с другими клубами, ездили защищаться в маршрутно-квалификационную комиссию центрального совета. В том числе контактировали с Нижегородским клубом туристов Москвы. Я неоднократно туда ездил, набирался впечатлений, смотрел, какие у них маршруты, приобрёл там друзей. И тогда там встретил Высоцкого — я уже знал его песни, они мне очень нравились.
И вот я его увидел воочию: импульсивный человек, на месте ему не сидится. Он перед этим поступил в строительный институт, проучился месяц и бросил. Я ему говорю: давай я тебе помогу с графикой, зачем ты бросил институт? Мы дважды сидели прямо в клубе всю ночь, пили только чёрный кофе. Я счастлив тем, что в эти две ночи был на короткой ноге с Владимиром Семёновичем. У меня тогда осталось очень благоприятное впечатление, он ещё не был испорчен славой. И он был не тем, кем его постоянно представляют, — не алкашом, не пьяницей, не наркоманом. А потом вышла «Вертикаль», и я понял, что он взлетел до недосягаемой высоты.
– А о чём говорили с ним? Просто за жизнь?
– Нет, за жизнь мы как раз не говорили. Он больше меня расспрашивал, ему было нужно собрать образ для «Вертикали»: как готовимся к походу, как собираем группу, какие встречаем препятствия, чем отличается пеший туризм от горного. Его интересовало, что мы с собой несём, какую еду, какие вещи, как выжить в лесу. У нас ведь походы шли по 30-35 дней, мне уже было о чём рассказать.
– Вы ведь спортом занимаетесь почти всю жизнь. Какова судьба ветеранского футбольного клуба?
– Мы раз в неделю тренируемся. Всех 22 человек в игре не задействовать, но мы могли выставить три команды на первенство города. На тренировке делаем два тайма по 55 минут — мы же пенсионеры, нам надо больше. Сам я уже не играю, только сужу. Но пока играл, был бомбардиром. Могу играть и в защите, и в полузащите, но это не по мне, я не умею играть в тактическую игру, лучше либо остро играть в нападении, или разрушать нападение соперника. Я приезжаю в Вологду только из-за них.
– Вы перед началом интервью сказали, что ушли из политики. Но ведь на самом-то деле это не совсем так…
– Уйти-то я ушёл, но дверью не хлопнул. Уйти из политики тяжело. Любую новость воспринимаешь через призму своего опыта. Знаешь, как принимаются решения, смотришь, кто автор, что ему нужно, и сразу видишь, как будет работать его инициатива. У меня остались отношения и с Администрацией Президента, и с представительными органами, я до сих пор общаюсь с губернаторами.
– Но изначально вы — машиностроитель. Вашу жизнь можно разделить на две половины — до политики и в политике. Вы руководили Головным конструкторским бюро по проектированию деревообрабатывающего оборудования не в самый простой момент. Была ли возможность сохранить то предприятие?
– Была, и очень большая. Но я должен был фактически пожертвовать всей последующей жизнью, а результат предсказать было невозможно. Но если бы я в то время договорился с правительством области, всё могло бы получиться. Впоследствии мне предлагали создать такое же предприятие, но ведь в одну и ту же воду дважды не войти. Таких предприятий было два в СССР, мы ездили на международные выставки, мы сравнивали себя с Канадой, а финны приезжали к нам за опытом, мы для них проектировали линию по агрегатной переработке брёвен. По окорочным станкам мы были вторыми в мире после Канады. Желание возродить предприятие в принципе было, но было понятно, что при тех условиях этого было бы не потянуть.
– Когда вы ушли с предприятия, то сразу же стали заместителем председателя гордумы. Это было целенаправленно?
– С предприятия я ушёл 1 сентября 1999 года. Я к этому моменту уже был депутатом двух созывов. После этого в думе я перешёл на постоянную основу и стал заместителем председателя. Когда уходил с предприятия, я намеренно шёл в публичную политику. Но получился парадокс: я пошёл по своему округу, но там победил директор школы Александр Волосков. Мы шли ноздря в ноздрю, я выиграл на трёх участках, а на четвёртом, в его школе, проиграл. В думу я прошёл на дополнительных выборах в марте 2000 года.
– Когда в марте 2007 года вы стали председателем городской думы, как вам тогда казалось, сколько вы проведёте в должности?
– Я рассчитывал свои силы и возможности депутатского корпуса так, что казалось, что мы можем всё. Я был уверен, что доработаю один срок и потом смогу избраться ещё на один (то есть до 2014 года. — Прим. ред.). Когда я избрался, на второй день позвонил в приёмную губернатору Вячеславу Позгалёву для того, чтобы помириться. Встречу назначили на следующий день, на восемь или девять часов утра. Было много журналистов. Я сообщил ему о своём избрании и о желании работать плечом к плечу, чтобы поднять город до уровня столицы субъекта Федерации. А когда журналисты ушли, мы уже говорили о деле. У меня к тому моменту была и машина, и квартира, мне для себя ничего не было нужно, только хотелось помочь городу.
Большая политика
– Ходит много разговоров, что вы в 2007 году должны были уступить место в списке Госдумы и остаться в городе. Были ли какие-либо переговоры на эту тему?
– В списке «Единой России» от Вологодской области были пять человек. Первым шёл Вячеслав Позгалёв, вторым — Валерий Богомолов, третьим — Георгий Шевцов. Я был четвёртым, а пятым — Андрей Буренин. Дальше в списке шёл Роман Заварин, и если бы он оказался пятым, ему бы я место уступил. Но поставили Буренина, а он никак не был связан с Вологодской областью. Если бы я отказался в пользу Буренина, все бы спросили: а за сколько он отказался? Я всё это взвесил и принял решение идти в Госдуму, хотя изначально туда совсем не стремился. Если бы меня попросил лично губернатор, я бы всё-таки отказался бы, но Вячеслав Евгеньевич этого не делал.
– Четыре года вы отработали в Государственной думе. Для обывателя трудно понять, чем таким особенным занят депутат. А чем занимались в Думе вы?
– Был большой объём работы в регионе, с избирателями. Был большой объём партийных проектов. Разработка законопроектов — если у тебя их нет, то ты никто, и я всегда должен был уделять этому большое внимание. Я входил в комиссию по взаимодействию с парламентами Болгарии, Швеции и ещё ряда стран, приезжали их делегации, нужно было встречаться с ними. Ездил наблюдателем на референдумы и выборы — в Таджикистан, Молдову, Казахстан. Кроме того, меня выбрали председателем Союза представительных органов крупных городов и столиц субъектов, я как минимум четыре раза в год должен был проводить заседания Координационного совета. Спать, по большому счёту, приходилось только в самолётах. Я сантехником могу быть восемь часов в сутки, директором — двенадцать часов в сутки, а депутатом — 25 часов в сутки. Даже посреди ночи тебе позвонят, и ты должен держать марку.
– Был ли у вас вариант остаться в Думе на второй срок?
– Возможность зацепиться за второй срок в Госдуме была. Нужно было заявиться на уровне руководства, и вопрос был бы решён. Я подумал: мне 62 года, объёмы работы очень большие, и мне нужно было либо не выполнять её в полном объёме, а я так не могу, либо уходить. Но у меня все показатели были нормальными, я и по партийной работе шёл, и отношения со всеми отличные. Я решил уйти.
– Я слышал, что был вполне реалистичный сценарий, что после декабрьских выборов 2011 года вы могли стать председателем Законодательного собрания…
– Такая договорённость была. Георгий Шевцов должен был стать советником Алексея Мордашова. Мы оба должны были стать депутатами, но я должен был стать председателем Заксобрания (Михаил Банщиков баллотировался в ЗСО в 2011 году по списку «Единой России». — Прим. ред.). Но в последний момент всё поменялось. Вячеслав Позгалёв по итогам выборов сложил полномочия губернатора, так как партия набрала маленький процент. Депутатом я не стал. Да и не особенно я хотел быть в Заксобрании, поэтому просто тихонько отошёл в сторону, и всё.
– Вы и сейчас много работаете, хотя вроде бы порывались «завязать». А что за работа вас не отпускает, чем занимаетесь?
– Я вкладываю свои идеи в развитие страны, развитие промышленности, это нужные для страны вещи. К примеру, есть проекты в сфере нефтегазохимии и в добыче кремния. В обоих случаях мы — единственные производители России. В Псковской области у нас завод по производству полимерных плёнок БЭП и БОПЭП. Первый завод по кремнию мы построили в Казахстане, планируем построить ещё один завод в Челябинской области. СССР был лидером по кремнию, но после распада страны никто его не выпускал, — это и импортозамещение, и развитие страны в чистом виде. Разве можно бросить такие проекты?
Владимир Пешков
Полностью статью читайте на сайте газеты «Премьер». Подписывайтесь на наш канал!