Сапожник

«Привет что делаеш?». Ира по­думала, что это такой прикол. Сей­час многие в Интернете нарочно коверкают русский язык. Но сама старалась писать грамотно и даже запятые расставляла, что удивляло многих её собеседников. Сообще­ние, пришедшее от незнакомого ей человека, тут же добавилось новым: «Хочеш со мной пообщатся?». Может, на клавиатуре собеседника не рабо­тает клавиша с мягким знаком?

Иру уже не смущали письма от не­известных адресатов. Какие-то она оставляла без внимания, на какие-то отвечала. Иногда даже завязывалась интересная переписка. От скуки она проводила много времени в социаль­ных сетях и практически каждый вечер заходила в «Одноклассники», «Вкон­такте», проверяла свою страничку на «Фейсбуке». А уж аська вообще никогда не выключалась. Со временем научи­лась фильтровать сообщения от разных «гостей».

Вот, например, не так давно пришло приветствие: «Здравствуй, Ирина, ты мне очень понравилась. К сожалению, я не могу по роду своей деятельности иметь личную страничку в социальных сетях: я работаю в госструктурах, плюс являюсь депутатом. Но ты можешь пройти по этой ссылке, чтобы посмо­треть, как я выгляжу». Его Ира сразу уда­лила. Хоть с точки зрения грамотности не придраться, излишняя загадочность «депутата» показалась ей очень подо­зрительной.

Или вот: «Привет, крошка. Давай вме­сте проведём вечер. С меня мартини». Сам пей своё мартини. Интересно, на какую дуру рассчитано это сочетание слов? На фото – гламурный красавец с томным взглядом. Ну, явный развод. В корзину.

И с этим «мачо» беседы не получится. Начинался разговор вроде бы прилич­но: о природе, о погоде. Даже фильм какой-то новый обсудили. А потом опять начались недвусмысленные на­мёки. Да что же это такое?!

А это кто? Мальчик, тебе сколько лет? Ах, уже целых 19?! Какая прелесть! Всё туда же – с тётенькой позаигрывать ре­шил.

Вот и на это «Хочеш со мной пооб­щатся?» решила не отвечать. Но окно сообщений снова замигало: «Ну, изви­ни, если что не так. Просто поговорить хотел». «Ну, давай поболтаем» – всё-таки ответила Ира. «Беседа» сводилась в основном к односложным предложе­ниям: «Как дела?», «Нормально», «Чем занимаешься?», «С тобой разговари­ваю». Скукотища. Ещё секунда, и Ира готова была выйти из этой переписки. Но сегодня больше никто не проявлял к ней интереса, и она продолжила эту беседу ни о чём. Задавала вопросы, он же, отвечая на них, хоть и делал орфо­графические ошибки, но изъяснялся вполне грамотно.

Скоро у неё сложился вполне яс­ный портрет о собеседнике. Мужчина на три года старше её. Один воспиты­вает 15-летнюю дочь и ухаживает за старенькой мамой. Не пьёт, не курит. Несколько его фотографий сделаны в квартире. Ира сразу отметила идеаль­ный порядок: нигде ничего не валяет­ся, даже на кухонном столе нет лишних вещей. Образ очень даже положитель­ный. Больше всего Ире нравилось, что он не хамит и не предлагает интимных встреч. По внешнему виду – тоже ни­чего. Не красавец, конечно, но сойдёт. Главное, нет пивного живота и «брылы» на щеках не висят. Только она никогда бы ему не дала 36 лет, как написано на его странице, – гораздо больше.

«А кем ты работаешь?» – Ира наде­ялась прочесть минимум «на заводе мастером» или «водителем». Но в ответ получила: «В обувной мастерской». «Ясно», – это было последнее, что напи­сала Ира, менеджер одного известного банка, Николаю Романову...

...Николай родился и вырос в Таш­кенте. Здесь окончил среднюю школу (наверное, русскому языку учили не так, как узбекскому, поэтому и писал он не очень грамотно). Здесь он женился на красивой узбечке Гуле. В Ташкенте родилась его дочь Наташа. Здесь ему было хорошо и комфортно. Только в середине 90-х пришлось покинуть род­ной город. В политике Коля ничего не понимал, но инстинкт самосохранения настойчиво подсказывал, что нужно ис­кать другое место жительства.

На Урал привели далёкие родствен­ные корни. На вырученные от продажи трёхкомнатной квартиры, гаража, ма­шины денег купили двушку. Гуля, учи­тель математики, нашла работу сразу. Наташу удалось пристроить в садик. Мать, которую Николай забрал с собой, была дома на хозяйстве. А он, специ­алист по ткацким станкам, здесь был совершенно невостребованным. Вре­менно, чтобы не сидеть на шее у жены и матери-пенсионерки, устроился в обувную мастерскую. Но, как говорят, нет ничего более постоянного, чем вре­менное. Так 15 лет и прибивал набойки, ставил заплатки на сапоги и туфли.

Гулю он потерял через два года после переезда. Она погибла под колёсами грузовика. Наташа как раз пошла в пер­вый класс. Благо, мать была рядом, хоть косички научила заплетать и бантики завязывать. Зарплата сапожника ста­бильностью не отличалась: когда густо, когда пусто. Но дочка ни в чём не нуж­далась. Коля даже как-то умудрился на её 14-летие купить компьютер. Однаж­ды вопрос уже повзрослевшей дочери поставил его в тупик: «Папа, а почему ты всё один и один?». Не нашёл ничего оригинальнее, чем ответить: «Да кому я нужен?». Дочь серьёзно сдвинула бро­ви: «Ты же самый лучший!». На самом деле, Коля даже и не знал, где можно познакомиться с женщиной. В компа­нии? За это время он так и не обзавёлся друзьями. Да и за всю свою жизнь он не выпил и рюмки спиртного, даже сигаре­ты ни одной не выкурил. На улице? Нет, он не из тех, кто заигрывает с проходя­щими мимо особами. На работе? Так там одни мужики. А клиентки, как ему каза­лось, смотрели на него исключительно как на сапожника. Не более.

«Папа, ты, главное, не бойся. Интер­нет не кусается. А под лежачий камень, сам знаешь, вода не течёт», – Наташа зарегистрировала отца во всех соци­альных сетях. Перед этим они устроили фотосессию: на телефон сделали не­сколько снимков в квартире, во дворе, у соседской «Нексии». Самые лучшие, по мнению семейного экспертного со­вета, отправились в Интернет. Наташа провела мастер-класс. И вот Николай Романов – почти уверенный пользова­тель. Только вот ухажёр неуверенный. За годы, проведённые в одиночестве, он уже не знал, что нужно сказать жен­щине. Поэтому решил не выпендри­ваться, а быть таким, какой он есть. Кра­сотки хоть и привлекали его внимание, но им он не писал. Искал что попроще, понимая, что и сам не с обложки жур­нала. Да и природная скромность ста­вила столько условий, что написать он решился только трём женщинам.

Первая, очень похожая внешне на его Гулю, не ответила. Вторая ответила, но она оказалась стонотой и нытиком: всё плохо, зарплата маленькая, началь­ник дурак, коллеги идиоты, голова бо­лит, кругом одни сволочи и маньяки и вообще, нет в жизни счастья. Николай решил, что в его жизни негатива и без той дамы хватит.

А вот с Ириной ему было прият­но общаться. Он приходил с работы, быстренько ужинал и, пока дочь не вернулась из баскетбольной секции, усаживался за компьютер. Ничего особенного в разговоре не было: «Как дела?», «Чем занималась?», «Какие пла­ны на выходные?». Но это было хоть какое-то общение за те годы, что он провёл только в обществе мамы, дочки да трёх армян из обувной мастерской. Он рассказал про себя всё, о чём его спрашивала Ирина. Наташа, время от времени читая переписку, одобряла отца. Почему этот ни к чему не обязы­вающий разговор оборвался, Николай так и не понял. Хотя, конечно, догады­вался...

А Ира, оправдывая себя, рассказы­вала подруге, что в этом Интернете ей попадаются одни маньяки или мужики со странностями. К какой категории она отнесла Николая Романова? Наверное, он – очень странный мужчина. Права не качает, скандалов не устраивает, секс не предлагает, даже замечаний не делает. Дочь, как надо, воспитывает. О матери заботится. Но он – сапожник. Нет. Этот вариант Ире явно не подходит. Ира бу­дет ждать очередного сообщения от очередного мачо: «Привет, красотка, приезжай ко мне, с меня коньяк», – ино­гда вспоминая Интернет-беседы с та­ким обыкновенным Колей...