В детстве я боялся включать телевизор в комнате мамы, пока она спит. У нас была одна комната и это была комната мамы. Я боялся не ударов и криков – их не было. Боялся, что я лишний.
Наконец до меня дошло – она - человек, а потом мать. Родитель должен и ребенку, и себе, как человеку. Моя мама у себя в должниках. Даже серьезный долг стоит самой себе простить. Она не умеет договариваться с внутренним обвинителем, но, как коллектор, выжимает долги из себя с пристрастием. Теперь понимаю, если твою психику разрывает на части сложно собрать счастливого ребенка.
Психоанализ научил – поведение родителей влияет на будущее ребёнка. Я ликовал! Появилась легальная причина бессовестно безответственничать, со скорбью радоваться статусу жертвы. Наконец нашлось амплуа обеспеченное сердобольной сострадательностью. Идти дальше незачем, если можно валяться в прошлом. Я капризно дрессировал чужую ответственность, охлаждая до окоченения свою. Но влияние родителей не определяет судьбу. Умопомрачительные медлительность и близорукость обнаруживаются, когда задачей является поиск своих, а не чужих недостатков.
Я думаю, она могла бы стать выдающейся матерью, но не стала, пока, даже счастливой женщиной. Хочу, чтобы она понимала, все обиды уже застарились в фотоальбомах и все с тех пор выросли.
Важно не рефинансировать чужие долги по более низкой ставке, а, по возможности, амнистировать совсем. Взаимопогашение долгов тоже работает, главное – обходиться без односторонних доплат и авансов.
Я не предлагаю, извиняя забывать, и точно не стоит оправдывать зло. Эмоционально-оголтелая жалость не обладает функционалом и силой сострадания. Последнее позволяет влиять, а жалость – упражнение для двоечников. Я предлагаю понять другого, чтобы успокоиться самому. Иметь возможность двигаться дальше. Христианское всепрощение – потрясающая идея, но темперамент некоторых людей не приспособлен к инфантилизму. Мы все не идеальны. Представьте, родные тоже люди с проблемами.