Так сам себя характеризовал князь Павел Дмитриевич Долгоруков – один из создателей, пожалуй, единственной честной, здравомыслящей и романической партии в истории России.
Кадеты (конституционные демократы) во главу угла ставили законность, ненасилие и общественное согласие во благо государству. Интеллигенты в белых перчатках, сумевшие в политически дикой стране начала ХХ века обрести заметное влияние на разношерстное общество и добиться успеха на выборах в Государственную Думу. Но России досталась та власть, которую она, видимо, только и заслуживала в 1917 году. Учредительное Собрание разогнал матрос, партию кадетов запретили, а их самих стали сажать и уничтожать. А те оставались людьми чести даже в Петропавловской крепости, в тюрьмах или в эмиграции. Однажды десятки кадетов были отпущены под честное слово большевиками на похороны их соратника. И в назначенное время все кадеты вернулись в свои камеры. Честь и порядочность – прежде всего…
Когда кадетов стали арестовывать, за Павлом Дмитриевичем большевики отправили единственного солдатика из крестьян. Ему предстояло отконвоировать пешком через весь Петроград князя богатырского сложения. По дороге Павел Дмитриевич завел солдата к своим знакомым, где и князя, и его конвоира накормили и отправили с богом. Долгоруков предложил солдату доехать на трамвае, но тот никогда раньше на них не ездил, боялся, да и денег у него совсем не было. Павел Дмитриевич дал ему деньги на проезд. В толчее они сели в разные вагоны и Долгорукову пришлось потом приложить немало усилий, чтобы солдатик не проехал нужную остановку.
В феврале 1918 года Павла Дмитриевича освободили, но вскоре большинство кадетов были вновь арестованы. Долгоруков тоже был объявлен в розыск, но даже тогда он умудрился лично посетить здание ВЧК на Лубянке, чтобы выяснить судьбу арестованных однопартийцев. Уверенный вид Долгорукова смутил часового, который принял его за большого начальника и не проверил документы у человека, портреты которого были расклеены по всему городу.
У Долгоруковых (а у Павла Дмитриевича был брат-близнец Петр) было имение под Рузой и целый дворец в центре Москвы. Все это большевики отобрали, но братья не переживали о материальных потерях. Они и до революции занимались благотворительностью, строили за свой счет дамбы от наводнений в далеких губерниях, содержали приют для ветеранов и инвалидов… Когда из Новороссийска в Турцию уходил последний пароход с эмигрантами, Павел Дмитриевич пришел на пристань не с чемоданами денег или дорогих подарков, сделанных его роду еще Екатериной Великой, а только с имуществом партии в руках – печатной машинкой и типографским шрифтом. А то как же партия будет работать в изгнании… Впрочем, Долгоруков отправился не в Турцию, а в Крым, где вел активную работу в правительстве Врангеля. Кстати, до конца гражданской войны на этом полуострове Врангелю и его правительству удалось весьма успешно наладить жизнь для всех крымчан. Любопытно, что главой правительства был человек по фамилии Крым.
Находясь все же в эмиграции, Павел Дмитриевич не успокоился, как многие кадеты-теоретики вроде Милюкова. Он несколько раз пытался вернуться в Россию, используя для маскировки переодевания и свой актерский талант. С третьей попытки в 1926 году ему удалость попасть в Харьков, а позже и отправиться в Москву. Однако свою крупную фигуру замаскировать ему было невозможно. На станции Серпухов его узнал кто-то из слуг и выдал чекистам. Долгорукова осудили в Харькове на пять лет ссылки, потом снизили наказание до трех лет. Но весной 1927 года после убийства в Варшаве советского посла Войкова Советская власть решила расстрелять в отместку двадцать представителей дворянских семей. В этом списке Павел Дмитриевич Долгоруков оказался под первым номером. Место его захоронения неизвестно.
Петр Дмитриевич был арестован в восточной Европе советским смершем в 1945 году. Получил пять лет, но по окончании срока был не освобожден, а расстрелян в 1951 году в возрасте 84-х лет. Могила сохранилась.
Современным либералам не мешало бы изучать биографии людей, стоявших у истоков русского либерализма, чтобы не бросать тень на чистые и светлые имена. Ну, а у остальных наших партий даже в прошлом трудно найти что-то приличное. Одни без прошлого, другие без будущего.