Рыбный день
Соломон Факман внимательно следил в монитор за двумя отделившимися от корабля шлюпками — стартовая платформа была сильно покорежена, и автоматика могла дать сбой в любую минуту.
— Все в порядке, Факир. Блокируй шлюз, — голос капитана звучал глуховато из-за кислородной маски.
— Есть сэр! — пальцы Факмана пробежали по пульту, закрывая люк и включая защитное поле.
— На ужин приготовь шашлык, да? — рация донесла веселый голос Перчидзе.
— И бланманже! — было слышно, как Пьер восторженно причмокнул.
— И целую гору жареной картошечки с лучком, Моня!
Соломон вздохнул и покосился на лежащую рядом книгу. Гумадрот знает, что там за рецепты…
— Заткнитесь! — Анжелотти прервал голубые кулинарные мечты команды. — Факир, нам нужны эти рецепты, ты знаешь. Постарайся. Только поспи сначала — выглядишь неважно. Вернемся часов через восемнадцать-двадцать. До связи.
— До связи. — Факман потер пальцами виски. Он просидел над фолиантом почти всю ночь. И что? Да ничегошеньки!
* * *
«Интересно, сколько времени понадобится Факиру на расшифровку?» — в том, что Факман справится с этой задачей, капитан Анжелотти не сомневался.
Соломон Факман мало походил на космического волка-контрабандиста. Невысокий тщедушный и неуклюжий, он скорее был похож на школьного учителя или скромного бухгалтера из какого-нибудь третьеразрядной конторки. Многие, увидев Факмана впервые, удивлялись: зачем Анжелотти таскает с собой этого недотепу? Но Дэн ни за что не променял бы Факира даже на самого опытного пилота или космодесантника: Факман был мультилингвал-полиглотом без ограничений. Люди с таким даром, а вернее — с таким сочетанием — огромная редкость. Он мог бы стать величайшим языковедом современности, если бы вырос в столице, а не в захолустной колонии под стальным крылом мамаши-наседки. «И еще эта несостоявшаяся свадьба…» — капитан Анжелотти знал всю биографию членов своей команды лучше, чем они сами. «Если бы он не сбежал из-под бдительного ока профессора Плюрилинга и его счучки-дочурки, то был бы погребен в недрах какой-нибудь старинной библиотеки. А сноб Плюрилинг при таком раскладе давно бы стал министром Образования и Просвещения Империи. И в команде «Космического ковбоя» на одного гения было б меньше…
* * *
Факман увлеченно водил пальцем вдоль строк на старых пожелтевших страницах, выделяя повторяющие слова и похожие символы. Кажется что-то начало получаться с этой проклятой расшифровкой! По крайней мере термины «ингредиенты» и «приготовление» уже вычислены. Какое счастье, что все записи сделаны в очень похожей форме! Если бы рецепты записывала какая-нибудь ветреная и романтичная особа, проблем было бы гораздо больше. Он непременно расшифрует все эти рецепты. Непременно!
Что-то холодное и липкое коснулось Соломона, и он машинально потянулся рукой к шее, не отрываясь от книги. Пальцы натолкнулись на студнеобразную субстанцию, и Факман в ужасе замер, осознав вдруг чьё-то присутствие за спиной. «Йобэр тохес! — он резко отдернул руку: — На корабле же никого нет!» Сердце гулко заколотилось и провалилось куда-то глубоко, пытаясь найти укромное местечко в хитросплетении кишок. Потревоженные кишки возмущенно завопили и пригрозили вышвырнуть к чертям утреннюю яичницу.
Судорожно сглатывая тягучую слюну, едва живой от страха, Факман хотел вскочить с вращающегося кресла, где он сидел перед обзорными мониторами. Но чьи-то крепкие руки уже лежали на его плечах у самой шеи, не позволяя даже оторвать от сидения задницу. Он попытался повернуть голову, но ему не позволили, блокируя шею мертвой хваткой.
— Кто вы? Что вы хотите? — с трудом выдавил из себя Факман, стараясь поймать отражение незнакомца в небольших хромированных деталях разбросанных по пульту. Лучше б он этого не делал! Даже собственное лицо искажалось до неузнаваемости, превращаясь в монстроподобную рожу. А за плечами стоял явно не человек…
По телу расползался влажный холод, будто одежда медленно, но верно промокала. Запах… Соломон почувствовал приступ тошноты, уловив до боли знакомые ненавистные нотки.
— Монечка! Почему ты меня больше не любишь? — капризно-обиженный шепот коснулся его уха и нырнул внутрь, пытаясь отыскать валяющееся в глубоком обмороке сердце.
Все волосы на теле Соломона встали дыбом, будто он превратился в огромного ежа.
— Я… я… ко… ко-го? — он начал заикаться, как когда-то в детстве, когда громадная зубастая модифо-щука едва не отхватила ему кисть. И этот запах… У Факмана перехватило дыхание.
— Ты меня забыл? Не-е-т! Монечка не мог забыть свою Сефичку, правда? — скользкий язычок шаловливо прошелся по ушной раковине, но Соломону показалось, что по уху провели раскаленным железом.
— А… Но… Ты… ты не Йосефа!
— Глупый! Почему ты сбежал? Мы были прекрасной парой. Я нарожала бы тебе маленьких соломончиков и соломиечек… — булькающий смех обжег второе ухо, а руки «Йосефы» задвигались, как кошачьи лапы, то мягко скользя, то крепко впиваясь. — У тебя была бы самая вкусная рыба-фиш…
— Ненавижу рыбу!!! — заорал Соломон зажимая обеими руками рот и нос, чтобы не чувствовать распространяющийся по рубке духан, напоминающий атмосферу разделочного цеха модифорыбной фермы, которой заправлял его дед.
— Дурачок! — чудовище ласково хлопнуло Факмана по макушке, и на его колени шлепнулся сгусток прозрачной слизи. — Рыба — это прекрасно! Я тебе докажу…
— Нет! Нет! Нет! — забился в конвульсиях Факман, чувствуя как рубашка вылезает из штанов.
Соломон со всей дури уперся ногами в опоры пульта, пытаясь развернуть кресло и сбить монстра с ног. Он ненавидел Йосефу, он ненавидел рыбу, но больше всего он ненавидел, когда кто-то пытается залезть ему в штаны, без его на то согласия!
Манёвр удался неожиданно легко, и кресло завертелось, как тренировочная центрифуга, добавляя и к без того паршивому состоянию дополнительные непередаваемые ощущения. Через несколько оборотов движение замедлилось, и сквозь мутную пелену дурноты Соломон осознал, что его больше никто не держит.
Еще через пару витков кресло остановилось и сознание слабо пропищало, что рубка абсолютно пуста. Открыв до той поры крепко зажмуренные глаза, Факман силился понять, куда делось чудище. Ухо нестерпимо горело, шея и плечи ныли, но одежда оказалась в порядке — никаких мокрых пятин или слизи.
«Тохес гумадрота! Что это было??? Неужели накрыло глюком?! Кэп был прав — надо поспать…» — Соломон с трудом выбрался из кресла с намерением отправиться в свою каюту. Пол зашатался, ноги подкосились, и Факир оказался в эротичной позе рака, почти уткнувшись лицом в глубокую синь коврового покрытия. Перед глазами поплыло звездное небо… Соломон попытался сфокусировать взгляд, — маленькие серебристые звездочки подозрительно напоминали рыбью чешую… Последним что он услышал перед тем, как грохнуться в обморок, был булькающий женский смех.
* * *
Дверь рубки бесшумно раскрылась, пропуская внутрь небольшую матовую полусферу. Деловито гудя и мигая разноцветными индикаторами, робот-уборщик принялся за работу.
..........................................................................
Пальцем в ...
— Соломон, дарагой! Что с тобой? — Гоген, опустившись на колени над скрючившимся в позе зародыша Факманом, отчаянно лупил того по щекам. — Очнись, э!
Голова несчастного безжизненно мотылялась из стороны в сторону как у тряпичной куклы, но к досаде Перчидзе чудесного мгновенного воскрешения не происходило.
— Гоги, кончай! Ты ему башку оторвешь, — Михаил Бухаев хмуро стоял в дверях рубки рядом с капитаном, наблюдая как Джигит и Док суетятся возле безжизненного тела.
— Что с ним, Питер? — обратился Анжелотти к доктору. — Он жив?
— Жив. Хотя сердцебиение очень слабое. Похоже на глубокий обморок, но… — Галиматьен недоуменно пожал плечами и еще раз прощупал пульс. Затем заглянул Факману под прикрытые веки и поднялся на ноги: — Тащите его в медблок. Я подготовлю камеру для обследования.
Бухаев и Перчидзе осторожно подняли Соломона и понесли вслед за доктором.
Капитан Анжелотти сел в кресло перед мониторами, устало откинулся на спинку и прикрыл глаза. День сегодня явно не задался: дверь в этот чертов склеп они так и не нашли, хотя роботы прорыли глубокий ров, замкнув периметр. Стена… Анжэлотти тяжело вздохнул, вспомнив, как дыра, выжженная в камне нейтронным резаком стала похожа на дрожащее желе, а затем затянулась быстрее, чем они поняли, что происходит. «Порка мадонна!» — единственные слова, которые ему пришли на ум, когда стало ясно, что резака у них больше нет: из гладкого, как стекло, камня издевательски торчала только ручка с реле и отчаянно подающим сигналы SOS индикатором мощности. «А теперь еще Факир… Что могло с ним произойти, мио дио???»
Камера! Анжелотти потянулся к пульту и включил запись камер наблюдения с того момента, как шлюпки покинули корабль. Вот Факир садится в кресло, смотрит в монитор, щелкает кнопками, активируя защиту… Раскрывает книгу, включает электронную энциклопедию… «Спать, он так и не пошел, паршивец!» — капитан хмыкнул, отметив заторможено-усталые движения Факмана. Это его не удивило — Факир мог сутками корпеть над книгами, когда требовалось сделать что-то срочное — изучить тонкости очередного нового языка или местный сленг, чтоб не попасть впросак на очередной планетке, составить хитроумную бумагу, подтверждающую выдуманные полномочия капитана «Космического ковбоя», расшифровать секретные документы, нередко попадавшие в их руки не совсем законными путями… Несмотря на свою внешнюю слабость и тщедушность, Соломон Факман был очень выносливым малым, и мозги его работали четко и адекватно в любой ситуации. По крайней мере, что касалось лингвистики и языкознания…
Дэн включил ускоренную перемотку, наблюдая как Факир смешно задергался на экране. Вдруг картинка задрожала, будто объектив камеры погрузили в бурлящую воду. Анжелотти отмотал запись и включил нормальную скорость, внимательно вглядываясь в монитор. Ничего! Факман просто сидит: то трет шею, то будто разговаривает сам с собой, разглядывая что-то на пульте. Только лицо у него… — кэп приблизил изображение рассматривая физиономию Факира, словно погруженную в транс: с прикрытыми глазами и застывшими, как у манекена чертами. Вдруг веки Факира дрогнули и резко распахнулись.
«Санта мадонна!» — Анжелотти отшатнулся от монитора: глаза лингвиста, будто залитые ртутью, уставились прямо на него. По экрану снова пробежала рябь, делая лицо Факмана еще более ужасными. Рука сама ударила по кнопке, возвращая общий обзор рубки — подобный кошмар капитан переживал впервые, несмотря на свой богатый опыт космического волка.
Если не считать того, что увидел Анжелотти, в рубке по-прежнему все было спокойно и обыденно — и датчики мирными зелеными огоньками подтверждали эту обыденность. Едва заметные колебания изображения можно было списать на сбой электроники — что удивительного, когда корабль уже четыре месяца находится в аварийном состоянии? Четыре — по меркам Верканона, где сутки — около тридцати часов… «Мы бы ничего не заметили, если б просто просмотрели запись» — Анжелотти задумчиво поскреб подбородок, и отмотав обратно, включил ускоренный режим. Картинка на экране вновь превратилась в бурлящее месиво, будто реальность и пространство пришли в движение размываясь, разматываясь, перетекая, смешиваясь…
Вдруг все замерло, и вздрогнув в последний раз, изображение очистилось: Факман уже лежал в скрюченной позе — как они его и нашли. Вокруг тела что-то поблескивало, как мелкие капельки расплавленного металла, но капитан не мог разглядеть, что это за хрень. Приближаясь, изображение расплывалось, делая блестящие частицы совершенно прозрачными. «Дьявол!» — Анжелотти с бессильной злобой наблюдал, как робот-уборщик аккуратно объезжает скрючившегося Факмана, уничтожая следы… А чего, собственно, следы? Капитан оторвался от экрана и развернулся, внимательно обшаривая глазами пол в том месте, где лежал Факир. «Си!» — обрадовался он вслух: одинокая блестящая точечка оживляла густую синь пола. Капитан осторожно опустился на четвереньки, и едва дыша, низко склонился, разглядывая свою находку.
— Кэп, с тобой все в порядке? — заглянувший в рубку Гризли удивленно уставился на задранный вверх тощий зад стоящего на карачках капитана.
— Иди сюда — тот не оборачиваясь, приглашающе махнул рукой.
— И че там? — наклонившийся Бухаев никак не мог взять в толк, на что пялится капитан.
— Фольга… Чешуя… Не знаю. — Анжелотти ткнул пальцем в то место, где поблескивала крохотная точка. — Может ты в курсе, что это?
— Где? — Бухаев тоже шумно рухнул на все четыре копыта так, что пол рубки тихонько вздрогнул.
— Э, что это вы тут делаете??? — проходящий мимо открытой двери Гоген остолбенел, увидев, как Гризли и Шейд стоят друг против друга в боевой стойке разъяренных баранов, сцепившихся рогами. — Может доктора позвать? — Перчидзе не на шутку перепугался, решив, что по кораблю гуляет некий вирус, сразивший сначала Факмана, а теперь капитана и штурмана.
— Все в порядке, иди сюда.
— Э… Точно в порядке? — Гоген нерешительно потоптался на пороге, опасливо поглядывая на «баранов».
— Да иди, не бойся! — Бухаев наконец оторвался от созерцания пола и подмигнул Джигиту. — Мы тут нашли кой-чего…
— Шутишь? — не поверил Перчидзе, задним числом понимая что вряд ли их капитан позволит глупые розыгрыши, да еще на фоне произошедшего с Факиром.
— Смотри. Видел когда-нибудь такое?
— Это? — реакция у юного Джигита была молниеносная, и старшие товарищи даже не успели моргнуть, как мирно лежащая на полу блестка оказалась приклеенной к смуглому указательному пальцу.
— Идиот!!! — заорал Анжелотти, подкрепляя свой вопль звонкой затрещиной.
Но было уже поздно: прямо на глазах блестка едва заметно задымилась и растаяла, как обычная снежинка. Или испарилась. Они не поняли, что произошло, но на пальце Джигита не осталось даже капельки влаги.
— Марш в медблок!
— В медблок? — Перчидзе растерялся, пытаясь сообразить, что он сделал. Ничего же такого страшного не могло появиться на корабле, окруженном защитным полем. Просто мусор какой-то…
— Пусть Док возьмет пробу с твоего пальца, — со вздохом сказал Анжелотти, понимая, что надежда что-либо обнаружить свелась к нулю. — И сделает обследование.
— Кожи?
— Тебя, придурок! Хочешь рядом с Факманом лежать? — прорычал капитан, костеря про себя безрассудность мальчишки. Пять лет в боевом отряде сделали из него отличного бойца, но вот мозгов явно не добавили. Деревенщина! Все ему полапать нужно…
— Палец лучше отрезать, — безапеляционно заявил Бухаев, грозно глядя на смущенного Гогена. — И вставить в одно место…
— Мозгов бы вам всем вставить! — разъярился капитан. — Кончай свои шуточки, Майкл! Иди лучше ужином займись. А ты… — он повернулся к Гогену, но того уже и след простыл.
"Кулинарная книга Верканона"
1.Арбузно-оргазмическая симфония
2.Пальцем в ...
..........................................................................
Яра Рута (Iara Ruta), Фото из инета.