Она была почти чёрная, только блеклый свет в районе сердца ещё бился, как мотылёк, попавший в закрытый сосуд. Марк погрузил свои ветви-руки в тело умирающей матери Пата и крепко ухватил трепыхающийся живой огонёк, чувствуя, как он пытается выскользнуть.
— *Стекомае! И зой эпистрифей! — на странном языке заговорил мальчик, чувствуя, как откликается огонёк. Он замер в руках и стал увеличиваться в размерах, заполняя чёрную часть тела Лауры. Вокруг чёрно-белый звенящий мир слился в один монотонный фон, только рядом стояли светлые фантомы живых душ в телах друзей и врачей. Марк видел и чувствовал их бьющуюся жизнь. Мальчик знал, что в состоянии был лишить этого живого огня всех тут присутствующих в любой момент, и от этого могущества становилось страшно.
— Уфффф! — выдохнул Марк и вернулся в привычный мир. Он сидел на коленях перед мамой Пата и прижимал ладони к груди её, в районе сердца, чувствуя, как оно начинает биться.
— Что тут происходит?.. Что за цирк? — заговорил один из врачей, держа в руках медицинские электроды, готовый приложить их для электроудара, и уже обращаясь к своим коллегам, продолжил: — Оттащите детей… тут не место им нахо…
— Смотри! — прервал один из врачей и указал на пациента. Все с удивлением посмотрели на женщину. Она открыла глаза и приподнялась с носилок. — Боже мой!
— Я видела Свет!.. Настоящий Божий Свет!.. Меня ждали мои бабушка, дедушка и мама… Я должна была остаться с ними… — заговорила Лаура и заплакала, прикрывая ладонями лицо.
— Мама… родная… прости меня! — подскочил Пат к матери и обнял её.
— Сынок… Патрик… любимый… — так же приобняла своего сына Лаура и стала гладить его волосы.
— Ничего не понимаю… ладно, мальчик и девочка, выходите из машины, — один из врачей без злобы, но настойчиво, стал выгонять Марка с Алисой, — мы их увезём в больницу, снимем показания… а вы можете завтра их навестить… да уж, чудеса…
* ***
— Тут сто штук, — на колени Альберто-Красавчика упала спортивная сумка, он любовно погладил её и расстегнул молнию, любуясь зелёным пачкам стодолларовых банкнот. Сидящий на переднем водительском месте, мужчина в строгом чёрном костюме повернулся к итальянцу и холодно улыбнулся, — остальное – после успешного выполнения заказа. Муж и жена, Джон и Мери Харвеллы, проживают в Юте, в городке Манти, по Вест-Юнион-стрит тридцать два. У них небольшой магазинчик в том же доме где и живут. Мой заказчик добавит двести тысяч, если всё будет выглядеть как несчастный случай! У этой семьи есть мальчишка, он не должен пострадать!..
— Ну, это я не обещаю, когда Травэлли берётся за дело, то…
— Ещё раз повторю, с мальчика не должен упасть ни один волос, иначе заказчик отменяет сделку!.. — мужчина поверх сумки кинул фотографии семьи Харвеллов, — мы наслышаны про ваш профессионализм и такая небольшая задача вполне по вашим зубам.
— Хорошо… я слетаю в Юту, — кивнул Альберто, немного польщённый от слов человека в чёрном, — но со мной будет напарник! Думаю, месяца нам хватит для понимания ситуации и подготовки…
— Вот и отлично! Главное – результат!..
— И что сделала вам плохого простая провинциальная семейка в такой дыре? Может, они у вас хотят отнять ваш бизнес?!.. — хихикнул Альберто, закрывая сумку.
— А это вас не касается, меньше знаешь – крепче спишь! Ха-ха-ха! — нарочито засмеялся человек в чёрном костюме, оголяя железные зубы. На Альберто пахнуло гнилью и по спине пробежали мураши страха.
* Стекомае! И зой эпистрифей! — «Стоять! Жизнь вернись!» греч.
продолжение здесь
