Умным поведением будет для князя, если он, обнаружив рядом со своими владениями сильного антагониста, воевать с которым ему «чревато», попытается найти в нем слабые стороны. И, используя их (это путь к взаимовыгодному «компромиссу» вынужденного совместного сосуществования) «приручить» его «дарами», посулами или хитростью. В идеале - даже «подружиться».
Вот это уже будет вполне разумная позиция с его стороны.
Был бы у Сечи «князь», Вишневецкий договаривался бы с ним. За неимением оного, ему пришлось искать компромисс с самоорганизованными казаками-простолюдинами.
Монголы, разбив непокорившийся им город Киев, потом практически бросили территорию Малороссии. Получилось, что сначала «непокорный город» был ими просто «повержен». А позже там даже дань брать стало не с кого. Ввиду абсолютного отсутствия «местного руководства».
Пострадавший от дальнего «азиатского» нашествия, но местами выживший (по всяким малым поселкам) малороссийский крестьянский народ оказался, в результате, без укреплений и без своего города. А также - без своего князя, без его воинской дружины. Оставаясь жить там, где он и жил, он сразу стал беззащитным даже перед малочисленными отрядами регулярных грабительских набегов со стороны своих ближайших соседей.
Например, со стороны Крыма. Там практиковалась работорговля. Потому периодически проводились на Русь «местечковые» набеги малочисленными отрядами. С целью «нахватать себе, бесплатно, пленников среди беззащитных крестьян, которые живут сами по себе». При этом молодые женщины и юноши-подростки, для последующей продажи их в рабство, наиболее ценились.
Участники таких набегов неплохо обогащались за счет чужой беды. И даже не чувствовали какой-то «моральной вины». Так как пленниками получались люди «другой веры». Для грабителей совершить набег на беззащитных малороссиян стало чем-то вроде того, как нам - в лес по грибы сходить: «Ты их не растил, за ними не ухаживал, а просто сходил, набрал, и - получил выгоду».
Такой набег мог организовать даже не «хан», а какой-нибудь глава рядовой (в меру зажиточной) татарской семьи.
Надо ему, скажем, собрать приданое дочке на свадьбу. Так нет проблем: соберу своих нескольких сыновей, добавлю племянников. Съездим недалече недель на несколько. Налетим вместе на 2-3 малороссийские семьи. Старики нам не нужны. Мужчин-крестьян, одного-трех в тех семьях - легко убьем. Чтобы с ними на обратной дороге трудностей не возникало. Возьмем с десяток молодых женщин и подростков пленниками - этого хватит! Продадим их на рынке - вот тебе и дочке приданое, и самим доход.
Но вот именно таким, небольшим набегам, самоорганизованная народом разрозненная «Сечь» уже училась давать отпор. Жить малочисленным мужчинам (отцу да паре-тройке подрастающих сыновей) у себя дома, на теплый период года (когда ожидались набеги) становилось не только опасно, но и глупо: даже небольшой вооруженный отряд их самих убьет, а семью - угонит. Выгоднее стало, не дожидаясь подобных событий, собраться всем мужчинам-соседям где-то в условленном потаенном вместе (чтобы встать там «заставой» и наблюдать за округой, или же устроить засаду на вероятном пути противника), и самим неожиданно напасть на непрошеных гостей.
Женщины и малые дети оставались, на этот период, дома одни. На них падал основной крестьянский труд. (Уж не по этой ли причине возникло наблюдение Николая Некрасова за русской женщиной: «В игре ее конный не словит, В беде — не сробеет, — спасет; Коня на скаку остановит, В горящую избу войдет!»?)
В случае появления грабителей можно было попытаться спрятать детей в заранее подготовленном месте. А убивать молодую женщину тем и самим было невыгодно: её надо было угнать и продать.
Дети, по уходу грабителей, могли выйти из схрона и побежать к отцу на заставу с худой вестью.
Откуда в наших генах с детства кроется любовь к игре в прятки? От КОГО мы учимся прятаться? Ведь от дикого зверя даже подготовившемуся охотнику быстро спрятаться трудно: при его органах чувств, зверь легко унюхает человека, услышит, обнаружит. А вот ребенку от взрослого человека - вполне можно.
Или даже - поджечь свой дом. (Отстроить его, в теплое время года, из глины и соломенной крыши будет не сложно. А пока такой горит - чем не большой «сигнальный костер» отцу и его товарищам?)
Даже если казаки где и не успевали защитить свои дома, но до них достаточно быстро доходила весть о налете (вестовые ли там были, или специальные костры какие дымные сигнальные, или заранее засады на дорогах устраивали - кто сейчас знает?) они имели возможность нагнать (или поймать в засаду) татарский отряд в степи (с пленниками грабителям быстро было не убежать, хотя крымские татары иногда и брали с собой отдельную запасную лошадь под будущую пленницу), разбить его и освободить захваченных.
Обогатившись, в свою очередь, трофейным имуществом, лошадьми и оружием побитых врагов: раз уж не дают крестьянской заботой, то тогда хоть ратным трудом - но достаток в семью!
Вот так могла формироваться «разрозненная Сечь». Вот так могли формироваться знаменитые казачьи навыки по «маскировке», «следопытству», и организации неожиданной для противника атаки. Отсюда и основная форма казачьего боя: не затяжное «фехтовальное» единоборство и прочая затяжная борьба с противником один на один (как то ранее было у витязей), а победа над ним конного всадника всего одним ударом длинного холодного оружия. Ударом сразу: с ходу, с налету. В идеале: чтоб тот даже и сообразить ничего не успел. Для этого седоку лучше всего подходит быстрый конь. А из оружия - пика и шашка (это оружие сделано не для фехтования).
Правда, отпор такой, на основе сформированных небольших отрядов, хотя и бывал успешным, грабителей не отпугивал. А только «учил» их, с каждым последующим годом, лишь тому, что свои небольшие отрядики им выгоднее объединять. Чтоб иметь возможность уже не только конвоировать пленников. Но и подавлять усиливающееся грабежам и рабству сопротивление.
Отсюда следует: самоорганизованной Сечи становилось все актуальнее иметь более крупное «объединение» с толковым организатором.
Поэтому максимум, что мог сделать князь Вишневецкий, так это «указать» (уже «стихийно» самоорганизованным малограмотным казакам) на их слабые стороны. И на то, как эти слабости преодолеть.
В частности, как умный «стратег», он мог предложить им свою «дружескую помощь». Например, указать казакам, что свои укрепления («разрозненную» Сечь) им уже не разумно иметь разбросанными и малочисленными в разных местах.
А значительно разумнее собраться всем воедино и поставить одно сильное укрепление в одном подходящем месте. А в других местах - иметь лишь «дозоры» и организовать связь между ними. К тому же, как человек православной веры (не все поляки были католиками), он мог сказать: «Я, как ваш друг и ваш единоверец, православный христианин, желаю помочь вам в вашем деле защиты своих домашних очагов. Потому я готов отдать вам часть своей земли - на удачном, для объединения разрозненной Сечи, острове Хортица. Помогу возвести там защитные сооружения. И, так как у вас нет обученного военной стратегии командующего, я готов занять его место. Если, конечно, вы проголосуете за меня и согласитесь с моим предложением».
То есть, князю Вишневецкому было выгодно возглавить это стихийное воинство. Саморожденное у него под боком и не имеющее командира. Встав, на периоды сражений, во главе собранных воедино, в одном месте, всех казаков с округи (А это значит, по меньшей мере, что его княжество ни какой малочисленный казацкий отряд тоже грабить никогда не станет. Что было не исключено: люди-то разные. А так получается, что все казаки собраны здесь, под его личное княжеское начало).
Причем создать эту «власть для себя» князь мог исключительно только по своему собственному желанию и предложению, озвученному свободным казакам. А утвердиться в этой «должности» над ними - по принятому на их общем казацком вече решению. После чего все остальные казаки, прослышав про появившуюся сильную Сечь с «её собственным», обученном военной стратегии командиру, уже «подтягивались» бы в Сечь сами, добровольно.
Вот это уже "высший пилотаж" умной дипломатии! Чтоб вместо ослабляющей войны с «потенциальным противником» суметь создать себе, из тех же людей, дополнительное войско!
В этом случае княжеские «личные» позиции, его контроль над сложившейся извне ситуацией не только не ослаблялись, а наоборот, только усиливались.
Статьи этой тематики начались ЗДЕСЬ. Продолжение ТУТ: «Почему именно Хортица?» Иллюстрации из свободного доступа. Труд автора просьба не забыть оценить лайком.