В одном дворе с нами проживает довольно много соседей: гуси, свиньи и курицы с петухом. Недавно появилась семья индюка и индейки с их детьми. Я являюсь представителем гусиного семейства, – собственно, гусь. Когда-то я доставил всем моим соседям очень много хлопот, мне стыдно и по сей день. Наш хозяин какое-то время держал ягоды из-под спирта рядом с сараем, который находился за высоким забором. Пролезть туда было невозможно, но я нашёл неприметную брешь и понеслось… Короче говоря, страдал алкоголизмом, угораздило. Но в этой истории повествование не обо мне.
Прежде чем начать, хочу сказать, что двор наш весьма дружный и сплочённый. Конечно, бывают и ссоры, куда ж без них. В целом, мы миролюбивый народ, да и разительно отличаемся от людей, что тут говорить. Я примерный семьянин, люблю своих жену и детей. С незапамятных времён водим дружбу с петухом. Вот о нём я и хочу повести речь. Мнение о нём у меня всегда было положительное. У него светлая голова, дельные советы. Когда я свернул с пути истинного, он пытался вправить мне мозги. Я это прекрасно помню, но проспиртованные ягоды затуманили тогда мой разум. В общем, петух далеко не глуп, заботливый муж и отец. Я бы даже сказал, что он мудрый петух.
Помню нас с ним ещё подростками. Сколько весёлых приключений мы пережили! Однажды соседского пожилого индюка надоумили набрасываться на маленькую девочку с красным ведром, когда она подходила к пруду. Индюк жил рядом с этим прудом, хозяева его свободно отпускали гулять возле него. Во время одной из наших гулянок мы и подговорили его к пакостям; наплели ему, что, якобы девочка нарочно приходит за водой с красным ведром, дабы позлить старикашку. Индюк разозлился и при виде девочки с криками и руганью бежал ей навстречу, намереваясь толкнуть или клюнуть, кто его знает. А девочка ничего не понимала из того, что он там кричал и потом очень боялась его, обходя старика за километр.
Нам же не было стыдно. Это сейчас уже, будучи взрослыми, мы качаем головами и вздыхаем, правильно воспитываем своих детей. Детство есть детство, и от шалостей всё равно никуда не деться, как бы мы ни хотели вырастить из отпрыска благовоспитанную эрудированную личность.
Практически во всех наших приключениях строил планы мой друган петух. Я же всегда был ему верен как друг и как сообщник. Один раз летом (в детстве) мы отправились с петухом на болото посмотреть на лягушек. Дорога проходила через траву и камыши. Впереди видно ничего не было, продирались тихо и осторожно. День тогда был жаркий, солнечный. Мы шли, переговаривались и негромко посмеивались. Петух, как обычно, шёл впереди и вёл за собой. Внезапно он остановился и громко закудахтал, я врезался в него и не менее громко загоготал. И что самое интересное, совсем рядом доносилось ещё чьё-то кудахтанье. В чёртовой траве ни хрена не видно!
Вид у нас был испуганный и недоумевающий. Немного придя в себя, мы обнаружили, что стоим на курице, а та орёт как проклятая. Пока курица не обложила нас отборной бранью, мы как-то и не догадались, что надо бы слезть. Оказалось, что она загорала на поляне, а мы зверски вторглись сюда во время принятия ею солнечных ванн. Поляну эту мы ранее не видели, но как только унюхали запах скошенный травы, сразу поняли почему. Какой-то сельский житель скосил здесь заросли, и курица повадилась сюда ходить загорать.
Она оказалась из соседнего курятника. Узнав нас, она отругала нас и пригрозила рассказать всё нашим родителям. Потом велела идти прочь отсюда и что вообще, нам ещё рано гулять за пределами хозяйского двора.
Мы удирали бегом, едва сдерживая хохот. Выбежав на дорогу, не выдержали и разразились таким смехом, что вся деревня наверно нас слышала.
Да, тогда были времена весёлые. Но детство закончилось, мы с петухом выросли и завели семьи. На протяжении всей нашей дружбы он всегда готов был при первом же моём позыве прийти мне на помощь, никогда не отказывал ни в чём. Советы свои никому и никогда не навязывал, что особенно мне в нём нравилось. Очень умный петух, рассудительный и хладнокровный, что не часто встретишь среди его сородичей. Хочу отметить, что в драки отродясь первым не лез, а постоянно сначала пытался с помощью дипломатии мирно решить какой-либо конфликт. Очень странно, но это действительно так.
Друг мой почитал своих родителей, уважал их. Пока они были живы, ухаживал за ними, как самый преданный сын. Вот и сейчас – семья его им не нарадуется, мужик хоть куда. По деревне не шляется, к другим курицам не наведывается, дети всегда сытые и не обделённые отцовской заботой.
Однако, в последнее время я начал наблюдать в нём перемены. Перемены, к сожалению, не в лучшую сторону. Это началось не так давно, как-то всё постепенно и незаметно происходило, как обычно это бывает.
Все в нашем дворе петуха уважали и любили. Соседи не исключение. Если назревал где-то конфликт, петух неизменно разрешал его блистательно, под грохот аплодисментов. Не знаю, как он себя чувствовал при этом, но на вид был бесконечно скромным. Только застенчивая улыбка наползала медленно и так ярко озаряла его мудрую голову.
Все его так хвалили, так восторгались его поступками, его внешностью; всем, что только к нему имеет отношение. Мне кажется, всё вышеперечисленное и отразилось на нём отнюдь не в лучшую сторону. Да что тут кривить душой – так и есть. Петух возгордился и всё чаще стал задирать клюв. Не имею понятия, что он там о себе возомнил, но он решительно изменился.
Однажды до визга кричал на гусят. Ему не понравилось то, как они пили воду, то ли неправильно, то ли слишком жадно, я не понял. Никто не понял. Моя гусыня с ним устроила словесную перепалку, я тоже добавил немного от себя, стараясь не доводить всё до скандала.
Или, например, был случай, когда мы всем двором обсуждали события, произошедшие в разное время в нашей деревне. Обсуждали очевидные факты, каждый выражал своё мнение. Так петух с высоко поднятой головой подошёл к нам и начал раздавать советы направо и налево, тон его не принимал никаких возражений, разгорячённо спорил со всеми участниками разговора. И всё это было сказано гордо, с задранным клювом.
Когда спорить он стал до такой степени, что из его уст полились слова, не соответствующие правде, все замолчали и таращились на петуха. Его не остановила внезапная тишина, только дураку ни о чём не говорившая. Друг мой горячо что-то рассказывал (уже не припомню что именно), развивал демагогию, приводил в «доказательство» какие-то ему одному «достоверные исторические факты», пока постепенно не умолк. Кто-то посмеивался, кто-то едва сдерживал смех, кто-то многозначительно молчал. Только слепой бы не заметил насмешливые взгляды всех присутствующих, эти взгляды выражали удивление, иронию, чуть ли не презрение и разочарование. Петух потупил глаза, однако тут же встрепенулся, бросил напоследок какую-то колкую фразу и гордо удалился. Затем раздался взрыв хохота, все издевательски обсуждали уже не старые события, а самого петуха, называли его такими нелестными словами, которые страшно бы обидели его, услышав он их. Только я один не смеялся, а стоял в глубокой задумчивости и очень переживал за своего друга. Его гордыня зашла уже за все допустимые рамки и нисколько не делала ему чести. Я отправился домой в гусятник и завёл разговор с женой насчёт петуха, поделился с нею моими размышлениями. Мне хотелось помочь ему, хотелось, чтобы он был таким, как прежде. Она как всегда поддержала меня, но каким образом его встряхнуть, мы не знали.
Время шло, а петух по-прежнему оставался заносчивым, непомерная гордость распирала его изнутри. Всех вокруг он видел где-то внизу, не считал себе ровней, зато себя представлял королём и умнейшим из умнейших. Такое поведение петуха, естественно, не могло не сказаться в обществе. С каждым днём ситуация становилась всё хуже и хуже. Петух прекрасно видел отношение к себе других, их издёвки, острые обидные шуточки. Вследствие всего этого он день ото дня становился только более агрессивным и дерзким. На всякие абсолютно заслуженные петухом замечания в свой адрес он отвечал грубо, яростно, готовый чуть ли перейти в драку.
Так и случилось. Его агрессия переросла в страшный гнев, а гнев, в свою очередь, побудил петуха действовать уже физически. Петух не упускал повода применить силу, дрался с соседями по двору, с соседскими петухами. Взял моду топтать куриц. Когда те, сидя на насесте, громко сплетничали, едва завидев его, нарочно начиная обсуждать его на весь двор, он подлетал к ним, неистово кудахтал, сбивал с насеста и топтал, топтал, топтал. Он дрался с гусями, индюком, со всеми. Мне кажется, он совершенно взбесился и уже не понимал, что делает.
Я несколько раз пробовал с ним поговорить, но он ни в какую. Мою гусыню он всегда чтил и уважал, но и её доводы не сумели дойти до слуха петуха. Тот лишь распалялся ещё больше и стал уходить со двора, пропадая где-то в деревне. Приходил поздно вечером весь взлохмаченный, потерявший множество перьев и жутко злой.
Мне ужасно надоело это наблюдать, и я в который раз пытался с ним поговорить. Один раз мы с ним сцепились в драке, но всё быстро прекратилось. Я не мог позволить себе этого. Петух же кричал мне вслед, когда я отказался продолжить схватку, что я трус, предатель, и чтобы не подходил к нему больше никогда, никакой я ему теперь не друг. Слышать всё это было тяжко и обидно. Я сам тогда страшно распсиховался и не желал ни видеть, ни слышать возгордившегося петуха.
Проходили дни. События развивались в том же духе. Настроения в обществе ходили неспокойные, явно не на пользу петуху, и тот всё больше и больше мыслями удалялся от всех. Он отстранялся дальше, уже не обращал на издёвки ни малейшего внимания и однажды вечером ушёл из деревни куда-то в сторону леса.
Прошла неделя, а петух всё не появлялся. Начали ходить слухи об исчезновении петуха, вроде бы понемногу стали пропадать насмешки и иронические замечания в сторону моего друга. Я же всю эту неделю изводил себя мыслями о том, что с ним, где он может быть, как он, жив, здоров или…Зная его характер, мне подумалось, что ему нужно побыть одному, ведь это ему, собственно, и требовалось. Я даже не хотел допускать и тени мысли о том, что с ним случилось что-то страшное. В конечном итоге, промучившись раздумьями ещё около недели, я не выдержал и обсудив всё с супругой, отправился в сторону леса на поиски петуха, куда тот ушёл по словам очевидцев. К тому же, среди свиней назрел какой-то конфликт, который те никак не могли разрешить. Все в деревне только и твердили, что о том, как бы петух смог разрешить этот спор, сравнивали его со знаменитым царём Соломоном. По правде говоря, я ужасно стосковался по другу и давно уже позабыл все его выходки.
Одним ранним солнечным утром я направился по маршруту прямиком в лес, в направлении которого ушёл петух. Весь двор провожал меня взглядом, кто-то поддерживал словом, желал удачи, кто-то даже пустил слезу. Всё же не жестокий у нас народ во дворе, и все уже давно поняли и простили петуха. Зная петуха, я подумал о том, что далеко уйти он не мог, хотя и мог в порыве гнева, ни о чём не думать, идти не разбирая дороги, куда угодно. Уж больно вспыльчив тот бывает.
Некоторое время я шёл мимо высоких елей и сосен, проходил рядом с огромным муравейником, а чуть позже вышел на очаровательную лесную полянку, окаймлённую высоченными елями. Немного осмотревшись, я прислушался: где-то невдалеке послышалось шуршание и какой-то приглушённый звук, то ли рыдание, то ли ворчание. Рядом затрещали ветки, и я резко обернулся, озарённый надеждой. Но это оказалась синица. Она выпорхнула из кустов и устремилась куда-то в чащу леса.
Я бродил несколько часов вблизи поляны, осматривал кусты, деревья, ямы, норы. Присматривался, прислушивался к малейшему шуму. В очередной раз обманулся, приняв за петуха спрятавшегося за сухим пнём испуганного зайца. Я попытался было выведать у него хоть какую-то информацию, но он так прытко поскакал прочь, что я и опомниться не успел. Ещё какое-то время я смотрел, высматривал, слушал и вслушивался, но ничего более не заметил, как ни старался.
Уже разочаровавшись и готовясь повернуться назад, замер: до моего слуха вдруг донеслось едва слышное раздражённое «кукареку» и звук, похожий на шорох крыльев, будто бы взмахивавших в драке или в попытке взлететь. Сердце моё радостно застучало, отдаваясь в ушах, надежда переполнила меня. Я, не обращая внимания ни на что, бросился в сторону звука. Звук раздался лишь на мгновение и прекратился, но у меня в голове он продолжал звучать. Кукареку, кукареку, кукареку…Я бежал, окрылённый надеждой, она придавала мне силы и скорости, а звук этот казался недосягаемым, будто отдалялся от меня всё дальше и дальше. Ветки царапали меня, корни кустов и деревьев будто нарочно норовили остановить, запутываясь в невероятные узлы внизу, словно пытались ухватить.
Но я бежал и бежал. Не знаю, сколько времени я бежал, как внезапно остановился потрясённый, и глаза мои отказывались верить в то, что я увидел. Передо мной предстало ужасно печальное зрелище: я рассмотрел нечто вроде шалаша. Он напоминал убежище какого-то бездомного, отвергнутого всеми отшельника и изгоя. В качестве крыши служили накиданные кое-как ветки различных деревьев, зияющие прорехи так и раздражали глаз. Там, в глубине шалаша, я заметил какое-то движение, шорох и ворчание. Растерявшись, но тут же собравшись, я осторожно и медленно начал подходить к этой забытой богом обители. Темнота внутри постепенно растворялась. Понемногу я тихо приблизился к шалашу и окликнул петуха. Движение внутри мгновенно прекратилось. Я немного побаивался, но всё-таки подошёл ещё ближе. Поместив голову чуть вглубь шалаша, я увидел петуха. Он выглядел ужасно: перья на нём практически отсутствовали! Весь побитый и израненный, он представлял собой самое душещипательное и удручающее зрелище. Он выглядел так, будто его ощипывали, но до конца это сделать не смогли по причине его побега. Местами виднелась запёкшаяся кровь, один глаз как-то странно был немного вывернут. В целом, перед взором представал вид хорошенько потрёпанного жизнью петуха.
Только заметив меня, он хрипло вскрикнул, ощерился и прижался к задней стенке шалаша. Затем начал орать, чтобы я не подходил, кем бы я ни был, и какого лешего я тут забыл. Я начал успокаивать его, говорил ему, что я его друг, чтобы он посмотрел на меня и признал наконец.
Спустя немного времени, он успокоился, пристально взглянул на меня и зарыдал. Разрыдался как ребёнок, опустив голову и пытаясь прикрываться крыльями. Он узнал своего лучшего друга. Я сразу же придвинулся ближе и обнял его так крепко, как никогда. Что-либо говорить не требовалось, медленно, но верно петух перестал реветь, и в молчании мы просидели в этом шалаше продолжительное время.
Когда он окончательно успокоился, мы разговорились, он рассказал о своих злоключениях, о своей жизни в лесу, о том, как скрывался от волка. Чуть было не погиб, но этот шалаш стал его надёжным прибежищем. Рассказывал спокойно, в его голосе появилась какая-то…зрелость что ли…Нет, он словно поднялся на другой на уровень мудрости, на уровень выше. Я никогда раньше не замечал в его голосе таких нот. Слушал его, не перебивая и мне стало так жаль его, что я чуть не уронил слезу.
По дороге обратно мы шли тихо переговариваясь. Он боялся вернуться обратно, ему было весьма стыдно за своё поведение. Всем своим существом он осознал, что был не прав и горько раскаивался в своих выходках. Перед самой деревней, он вдруг остановился и спросил меня, стоит ли ему возвращаться назад. Снова успокоив его, мы всё-таки вошли в деревню, а немного позднее – и в наш двор. Как только мы ступили туда, петух робко озирался по сторонам и то и дело опускал голову вниз. Но, как только нас заметила моя гусыня, которая всегда оставалась наготове и верно ждала меня и моего друга, не сдержала радостного крика и бросилась нам навстречу, поочерёдно обнимая и расцеловывая нас. Затем мало-помалу вышел весь двор. Петух дико скромничал и молчал. Но все подходили и обнимали его, будто бы ничего и не было. Без всяких сомнений: народ действительно искренне радовался возвращению петуха! Все заулюлюкали, загоготали, захлопали крыльями и возносили петуха, как героя.
Я чувствовал себя счастливым и спокойным за всё это время. Петуха обнимали и целовали, в какой-то момент едва не придушили. В скором времени толпа рассосалась, все разошлись по домам.
С того дня жизнь вернулась на круги своя, наш двор зажил по-прежнему, мирно, дружно. Ту ситуацию со свиньями петух разрешил блестяще, как всегда, после чего все ему по традиции аплодировали, но он только всех поблагодарил и поспешно удалился в свой курятник. Ведь, честно говоря, он, по сути, и являлся нашим царём Соломоном. События эти для него, да и для всех нас прошли небезрезультатно, урок усвоили все. Особенно дети. Поэтому, в заключение хочу сказать, что, если вы умны, тогда научите глупого, однако не превозносите себя выше всех, не переходите эту тонкую грань. Не лезьте с советами туда, где их не ждут. Излишняя инициатива наказуема. Не позволяйте гордыне овладеть вами, в конце концов добром это не кончится, и пострадаете более всех как раз именно вы.