Недавно меня попросили рассказать какую-нибудь историю-страшилку, которых в моей памяти накопилось немало. Представляю её вашему вниманию.
После 9-го класса на летних каникулах (это было несколько десятков лет назад) я подрабатывал на стройке. В бригаде работал плотник - дед, ветеран войны, но довольно ещё крепкий и здравомыслящий. Так получилось, что мы сдружились. Он с удовольствием давал мне профессиональные советы и без всякого превосходства с высоты прожитых лет учил уму-разуму. В один из обеденных перерывов рассказал такую историю.
"Шёл 1945 год. Война близилась к завершению. Наш полк стоял в Австрии. Меня и двоих солдат отправил как-то командир взвода поискать что-нибудь съестное в ближайшую деревеньку, так как полковая кухня где-то застряла, изрядно запаздывая, а жрать хотелось очень сильно.
Деревня казалась безлюдной, жильцов не было. Похоже, что сбежали они или попрятались, опасаясь гнева со стороны красноармейцев. Зашли мы в один из домов. Исправный такой дом: чистый, уютный, крыша из черепицы, дорожки выложены очень ровно, кругом порядок. Надо заметить – такими были почти все дома на немецкой земле. С нашими избами никак не сравнить. Комиссары, помню, строго предупреждали нас, чтобы мы, когда войдем в Германию, не очень-то восхищались и сохраняли пролетарское сознание и превосходство.
Один из нас, Василий, остался снаружи караулить, а мы с другим солдатиком, звали его Иннокентием, полезли в погреб. Было там продуктов много, да ещё и каких! Отродясь такого изобилия не видели! Не сдержались, конечно, перекусили кое-чем. Васька тоже не утерпел и в дом зашёл. Не забуду удивление на их лицах. На моей харе, тоже, наверное, было такое написано. Потом набрали пять вещмешков и собрались уходить. Из вещей ничего не брали, взводный предупредил строго-настрого, чтобы не мародерствовали и если что, отмазывать перед замполитом и особистом не будет. Сказал, чтобы брали одни продукты и не до последней крошки, и только с разрешения хозяев. Но у кого спрашивать-то?
Иннокентий напоследок обернулся и обратил внимание на небольшие фотографии, стоящие на полке в шкафу. Одна из них была повернута так, что не было видно изображения. Взяло любопытство верх над Кешой, он и перевернул фотографию. Посмотрел что на ней и вдруг свалился замертво! Фотка упала на пол изображением вниз. Мы с Васькой переглянулись. Васька подошёл и поднял фотографию. Но когда посмотрел на изображение, тоже схватился за грудь и упал. Дошло тогда до меня, что тут нечистью пахнет. Кинул я пилотку на фотографию. Потом аккуратно завернул в обрывок бумаги и убрал в карман. Товарищам уже не помочь, мёртвые они были. Бросил я всё, и бежать скорее в подразделение. Рассказал всё взводному командиру. Он хоть и коммунистом был, но поверил. Посоветовал, чтобы я фотку никому не показывал, а ещё лучше, чтобы выбросил или сжёг. Товарищей оформили, как погибших смертью храбрых в бою.
Таскал я фотку до самого окончания войны. Никогда и никому не показывал и сам, разумеется, никогда не смотрел. До сих пор не знаю, что на ней.
Помню, когда возвращался домой, на одной из станций на радостях напился и был арестован на безлюдной улочке военным патрулем. Когда меня обыскивали, то обнаружили фотку. Капитан, начальник патруля, и его подопечные, посмотрев на фотографию, сразу же умерли, а я осторожно накрыл её и снова спрятал.
Потом уже в 72-году залезли ко мне в квартиру воры, но их ждала такая же участь. Фотку я опять перепрятал, а милиционерам ничего не рассказал, когда они трупы воришек вывозили.
Эта фотка до сих пор у меня хранится. Хочешь подарю? На кой она мне, одинокому?»