В конце 80-х по всей перестроечной империи открылись видеосалоны. Обычный видеосалон представлял собой пропахший потом и наглухо зашторенный зал, в котором были выставлены ряды стульев с изодранной обивкой. По центру находился стол, на нем - маленький телевизор и видеомагнитофон.
Был видеосалон и у нас в районном Доме Культуры, куда я ходил брать уроки фортепиано. Правда до кабинета музыки я часто не доходил, оказываясь сами понимаете где. Вход стоил рубль. Деньги я незаметно вытаскивал из маминого кошелька. И шел на сеанс. Маленький экран телевизора открывал передо мной смысловые бездны. Однажды я посмотрел ужастик Джона Карпентера «Нечто» про вирус на антарктической станции. По окончании фильма я, совершенно бледный, долго мялся на выходе из ДК, по всем признакам убедившись, что в кустах меня поджидает мертвая голова на паучьих ногах. Домой я решился идти, только пристроившись к случайным взрослым попутчикам.
Самыми любимыми у детей были фильмы про японских киллеров - ниндзя. Особенный трепет вызывали хитроумные ловушки, которые мастера тени устраивали своим врагам. В одном фильме ниндзя долго и торжественно готовился к заданию: облачился в черную форму, проверил оружие и снаряжение. Проникнув на запретную территорию с помощью арбалета и троса, ниндзя оказался в здании. И вот перед ним - закрытая дверь. Он зачем-то достал из кармана металлические шипы и раскидал их позади себя в узком коридоре. После этого ниндзя присел перед дверью на одно колено и стал возиться с замком и отмычкой. Вдруг в конце коридора появился охранник с пистолетом. Киллер в черном даже не посмотрел в его сторону. «Глупый ниндзя, что же ты делаешь? – волновался я, ерзая на стуле. – У него пистолет, а ты там ковыряешься. Что твои жалкие колючки сделают вооруженному амбалу?» Далее произошло немыслимое. Охранник заметил нарушителя и побежал в направлении ниндзя. Но хитрый мастер, не отвлекаясь от взлома замка, достал из кармана горстку шариков и швырнул их под ноги врагу. Амбал наступил на шарик, поехал, грохнулся и напоролся на колючки. Пистолет отлетел в сторону, а я испытал полнейший экстаз.
- Ну как твой этюд Шопена? – спросила мама, когда я вернулся из салона.
- Отлично, - машинально ответил я, размышляя о том, где бы раздобыть шипы и шарики, чтобы повторить фокус ниндзя с училкой по инглишу.
До десятилетнего возраста я видел только краешек нежного соска в фильме «Анжелика и король». И думал, что знаю о сексе все. В том же видеосалоне я, недавно принятый в пионеры мальчик, испытал свой самый большой психологический шок в жизни.
Однажды в видеосалоне поставили порнуху и забыли прикрыть дверь. Я проходил мимо с железным намерением посетить, наконец, занятие по фортепиано, но заметил на экране какую-то борьбу, при том один из борцов смотрел совершенно осоловевшими глазами. Из-за того, что мужик был голым, что-то шептал, закрыв глаза, я подумал, что он пьяный. И тут камера взяла общий план. Присмотревшись, я понял, - происходит что-то немыслимое. Перед мужиком на коленях стояла тетка и равномерно двигала головой взад-вперед на уровне его паха. Дядя же не только не возмущался и не отпихивал сумасшедшую бабу, но и потакал этому сраму. Я в ужасе побежал в туалет, не веря собственным глазам. Взбудораженный до предела, я закрыл дверь и метался по туалету, пытаясь объяснить себе, что могло заставить взрослых людей подносить чистый рот к грязной писе. И если они преспокойно вытворяют подобное, то чего от них можно ожидать еще? Определенно, я знал о людях не все.
Внезапно снаружи послышался стук каблуков по паркету. Ошибиться было невозможно - это наступала немка Мейеровна, заведующая Домом Культуры. За глаза все звали ее Мегеровной. Я затих и молился, чтобы она не дошла до мужского туалета, а свернула на лестницу. Но стук каблуков близился, пока дверь туалета не отлетела на петлях в сторону. На пороге стояла строгая Изольда Мейеровна в черной обтягивающей водолазке и коричневой расклешенной юбке. На голове ее был ровная прическа, образующая шлем. Мама говорила, что прическа называется «под пажа». На высокой груди Мегеровны покоились золотые очки на цепочке. Я решил, что она моментально исключит меня из пионеров. Но сначала она стала подозрительно осматривать углы, выискивая что-то.
- Лежанский, ты что тут делаешь? – спросила Изольда Мейеровна, заглядывая в урну. - Сольфеджио проходит не здесь, Лежанский. И почему ты дрожишь?
Она подошла ближе.
- Я за-заболел, - пролепетал я.
- Заболел? – Мегеровна стала медленно обходить меня, стараясь заглянуть за спину, - Ну-ка, посмотри на меня. Ты почему такой бледный? Ты клей нюхал? А ну, иди ближе! Дыхни. Еще раз! Тебя кто-то побил? Что это на шее?
- Это старое.
- А почему ты трясешься весь? Что произошло?
- Ничего, Изольда Мейеровна. Голова закружились.
- Я же вижу, что-то произошло! Ты один здесь? – строго спросила Мейеровна, приглядываясь к закрытой двери кабинки.
- Один я. Я просто увидел и все…
- Увидел? Что увидел? – спросила заведующая, а сама принялась ощупывать мои карманы.
- Там целовали…
- Целовали? Хорошо, что целовали. Люди так выражают любовь. Это прекрасно, Лежанский. Ты побледнел от вида поцелуя? И решил не идти на сольфеджио? Детский лепет, Федор.
- Там целовали не то… А другое.
- Выражайся яснее. По-мужски, прямо. Не виляй хвостом, Лежанский!
- Пи целовали, - выпалил я, отвернувшись. - И все. Я ушел.
- Что? Ты можешь не мямлить? Целовали и что?
- Целовали пи.
- Пи? Что за «пи»?
- Сю.
Шлем на голове Изольды Мейеровны тут же пополз наверх.
- Вот как, - сказала заведующая задумчиво, - и где ты это видел?
Не дожидаясь ответа, она подошла к закрытой двери кабинки и резко толкнула ее. От неожиданности я вздрогнул. Дверь ударилась о стену. В кабинке было пусто, только валялся растерзанный рулон бумаги. Изольда Мейеровна надела очки. Снова подошла ко мне, присела и властно взяла меня за подбородок. Пронизывающий взгляд ее просвечивал мою маленькую душу насквозь.
- Где это происходило, Лежанский? Говори.
Я дрожал, но помалкивал.
Внезапно из-за стены донеслись приглушенные вскрики. Девушка за стеной вроде жаловалась, но кричала почему-то «Да! Да! Да!»
Зрачки Мейеровны сузились. Как киборг, получивший координаты новой цели, она вдруг утратила ко мне интерес, поднялась, повернулась на каблуках и стремительно двинулась по коридору. Дойдя до видеосалона, заведующая толкнула дверь, шагнула в царство порока. Пораженный, я вжался в стену.
Послышалась возня, какие-то щелчки. Стоны прекратились. Из видеосалона в коридор пролился электрический свет.
- Что ви делаете? – раздался голос билетера Бадри. – Это дарагой техник. Вирнити провода.
- Руки, убери, любезный. – ответила Мегеровна где-то в глубине салона. – Все на выход. Голливуд закрывается.
- Люди деньги платиль.
- Где Таймуразов? Я предупреждала - никакой порнухи.
- Это эротик!
- Тогда почему у меня пятиклассники по туалетам прячутся? Расходимся, что не ясно!? Договор расторгнут. Кто там ползет на заднем ряду? Буранов, я тебя вижу. Вылезай!
- А я и не прячусь! – раздался раздраженный голос. Я сглотнул. Это был голос десятиклассника Буранова. Он состоял на учете в детской комнате милиции и бил с удара-вертушку как Брюс Ли. Если он увидит меня – убьет.
- Что ты скуксился, Буранов? Ширинку застегни. Ты где должен быть?
- Нигде.
- А если спросить у Арсения Карповича? Я думаю, у него иное мнение. Ты должен быть на у-шу, Буранов.
- Шнур вирните, уважяемий, - канючил Бадри.
- Руки убери! – взревела Изольда Мейеровна. - Поскольку вы обманули меня, то сейчас собираете все свои сиськи-письки и покидаете ДК! Навеки! А здесь продолжит работу ИЗО-студия. Остаток арендной платы я верну в бухгалтерии.
- Изольдя Мигеровна…
- Я не закончила. Буранов, на выход. На у-шу шагом марш.
- Я не должен быть на ушу.
- А где ты должен быть?
- На соревнованиях в Сестрорецке.
- Еще лучше. Вместо соревнований Буранов здесь лысого гоняет. Замечательно! Медаль Буранову.
- Вы все перевираете!
В коридоре показался Леха Буранов с восковым лицом. Он был настолько бледен, что с его лица стерлись все веснушки. Буранов лихорадочно шевелил губами. Увидев меня в туалете, хулиган вытянул шею.
- Это ты что ли, по сортирам прячешься? – спросил он ядовито.
- Нет, - сказал я как мог твердо, стараясь сделать вид, будто что-то ищу в кабинке.
- Ты, Лыжа, теперь жить в этом сортире будешь!
- Буранов, я все слышу! Прекрати угрожать Лежанскому! - вмешалась Мейеровна. И тут Мегеровна обратилась к кому-то еще. - Вадим Арнольдович, и вы тут? А я думаю, почему у нас постоянно закрыт «ботанический сад». Табличка «ушел на 10 минут» сутками висит. А Вадим Арнольдович здесь зелень орошает.
- Да я только зашел, чтобы рефлектор отдать, – послышался хриплый голос Вадима Арнольдовича.
- Спасибо, хоть штаны не сняли. Так, а вы кто? Совершеннолетний?
- Я инспектор пожарный.
- Так идите на службу. Страна в огне. Закругляемся, товарищи. Ключи я жду в кабинете. Что? Вы мне угрожаете? Нет, у нас в Нововоронеже нет ни гласности, ни плюрализма мнений.
Закончив разгром, Изольда Мейрерна вышла и поманила меня пальцем.
- Идем, Лежанский на сольфеджио. Буранов, я чую запах табака с крыльца! Быстро на ушу!
Видеосалон в Доме Культуры тем не менее продолжил работу. Но больше меня туда не пускали. Даже на ниндзей.