Уединенная жизнь предлагала убежище после психического расстройства. Затем наступило наше лето с коронавирусом, и я почувствовал новую тоску по сообществу.
Переезд.
Когда я переехал в свою крошечную однокомнатную квартиру на верхнем этаже в 2018 году, это была пустая страница. После того, как люди переехали, я стоял посреди однокомнатной квартиры, только я, мои ящики и постельное белье в мешках для мусора, и сообразил, что могу пройти через это место за девять шагов. Тем не менее, это было мое, только мое (до тех пор, пока я был готов платить аренду).
Предыдущие восемь месяцев я жил на надувной кровати в кладовой в доме моих чрезвычайно щедрых друзей и их маленького сына. После длительного периода душевного нездоровья (пребывание в психиатрической больнице с последующим тяжелым разрывом и периодом безработицы) меня приняли мои друзья, которые относились ко мне как к члену семьи и помогли мне вылечиться. Когда пришло время двигаться дальше, я подумал, что жизнь в одиночестве даст моему психическому здоровью больше шансов на дальнейшее выздоровление. Это могло быть уединение, место, где мне не нужно было притворяться здоровым или нормальным, если бы я не был. Место, где мне не нужно было «принадлежать».
Время.
В основном мне понравилось. Хождение на работу каждый день было регулярным вынужденным перерывом из-за одиночества, и я чаще бывал вне квартиры, чем в ней. Я путешествовал, общался и сидел в барах, но возвращение домой всегда приносило облегчение: глубокий выдох. Я мог спать в неурочные часы, включить стиральную машину посреди ночи и оставить посуду до следующего дня или даже на следующий день.
Однако иногда тихие времена угрожающе растягивались передо мной. В нечетные выходные, когда ничего особенного не происходило, или во время марафона в январе, или когда я болел, одиночество казалось длинным темным шоссе.
Карантин.
Затем последовала изоляция, заставившая всех нас принять великих людей в закрытом помещении. Я научился играть на гитаре (извиняюсь перед соседями), сшил лоскутное одеяло для некоторых друзей, разговаривал и смеялся в Zoom, FaceTime и Houseparty. В изоляции я был стойким и сильным. Но по мере того, как недели превращались в месяцы, по вечерам небо становилось светлее. То, что когда-то было жизнью, полной ярких персонажей, превратилось в мой собственный скучный монолог. Не имея сада, я чувствовал себя маленьким, убогим, собирая пылесосом пыль, образовавшуюся в результате моего собственного разложения, вместо того, чтобы смотреть, как все растет и цветет. Я завидовал своим друзьям, живущим в одной квартире, которые вместе наблюдали за пандемией, а не в одиночку. Я знал, что если будет выбор, я лучше сделаю его в будущем.
А потом мой друг Энди спросил меня, не хочу ли я снять лишнюю комнату в его квартире. У него есть сад, небольшой приусадебный участок , большой телевизор и большая коллекция пластинок. Кроме того, он сказал: «Иногда приятно знать, что всегда есть кто-то, кто может выйти и купить молока». Он, конечно, прав, поэтому на следующей неделе я перееду к нему, и в этих четырех стенах поселится кто-то новый; кто-то сам отвлекается на одиночную жизнь. Думаю, удачи им. Но для меня настало время снова вернуться в свою принадлежность.