История арабо-израильского противостояния в воздухе, несмотря на то, что события эти случились по историческим меркам совсем недавно, до сих пор изобилует рядом неясностей. Традиционной является западная, про-израильская точка зрения, согласно которой ВВС Израиля, известные также под названием Хель Хаавир, используя западную технику и как американскую, так и свою систему тактики и подготовки, с минимальными потерями наголову разгромили многократно превосходящие численно, но плохо подготовленные и малоинициативные ВВС арабских стран, в первую очередь Египта и Сирии, использовавшие советскую технику. Так вот, если говорить о Шестидневной войне 1967 года и последующей Войне на истощение (в израильских источниках ее именуют операцией «Хордос»), то в целом эти события укладываются в вышеуказанную парадигму. И по итогам этих конфликтов и общественность, и Армия Израиля были уверены в том, что обладают полным превосходством над арабскими ВВС. Более того, в ходе операции «Римон-20» израильтянам удалось заманить в ловушку группу из восьми самолетов ВВС Советского Союза и уничтожить четыре из них, что еще более укрепило уверенно израильтян в собственной непобедимости и безопасности их страны.
Но в октябре 1973 года коалиция из Египта, Сирии и ряда мусульманских стран со слишком уж подозрительной скрытностью сумела сосредоточить на линии соприкосновения огромные силы и подготовить, в тот самый момент, когда Армия обороны Израиля имела минимальный уровень оперативной и мобилизационной готовности. Начатое 6 октября наступление арабских армий оказалось для командования и войск АОИ полной неожиданностью, и, чтобы облегчить давление, которое танки и мотопехота арабов оказывали на немногочисленные сухопутные части израильтян, еврейским соколам вместо классического завоевания господства в воздухе путем ударов по аэродромам и средствам связи и разведки пришлось подключиться к атакам на эти цели.
И вот тут - совершенно неожиданно для израильского командования - еврейская авиация начала нести потери, причем необъяснимо высокие. Из 360 исправных самолетов Хель Хаавир было потеряно 108 машин - всего за 18 дней боев.
Ход конфликта пересказывать нет смысла, так как большинству любителей военной истории он хорошо известен из открытых источников. Однако, несмотря на успешное для израильтян его завершение, чрезвычайно большие потери авиации как в ходе войны, так и после ее окончания повергли общество в шок. Командование Хель Хаавир в этой связи заявило, что большие потери связаны с применением арабами новейших русских зенитно-ракетных комплексов, организовать противодействие которым было невозможно по техническим причинам, а потери от действий истребителей арабов были минимальны и составили всего 6 самолетов из 108 потерянных по всем причинам.
Соответствует ли истине тезис об априорной беспомощности еврейских асов перед русскими ЗРК - это тема отдельного исследования. А вот идея о том, что наряду с беспомощностью перед ракетами израильтяне по всем статьям превосходили арабов-истребителей, уже интереснее. Фактически этот тезис использовался для иллюстрации нехитрой логической схемы. Суть ее сводилась в тому, что у евреев как части западной цивилизации в силу ее либерально-демократического характера куда сильнее, чем у тоталитарно-диктаторских традиционалистских и коммунистических режимов, развито личное начало, индивидуальность, в силу чего каждый еврей (читай: американец или европеец) как боец условно эффективнее араба (читай: русского). Этот тезис прослеживается в книге Толивера и Констебля, посвященной жизнеописанию Эрика Хартмана, в которой прямо заявляется, что успехи советских асов периода Войны (в первую очередь А.И. Покрышкина) обусловлены тем, что тоталитарному коммунизму не удалось окончательно убить в них индивидуальность.
Конечно, эта, с позволения сказать, логика легко может быть опровергнута над Вьетнамом: потери в воздушных боях между американцами и вьетнамцами (и в редких случаях русскими) были почти одинаковыми, при этом у вьетнамцев этого самого «личного начала» было, пожалуй, куда меньше, чем у арабов (в отличие от вьетнамских выходцев из крестьян, рабочих и рядовых солдат, арабские летчики были выходцами из аристократических семей и имели неплохое образование). Но все же вопрос количества воздушных побед, одержанных обеими сторонами, нуждается во взвешенном анализе.
Хель Хаавир сразу после окончания конфликта заявили о более чем 1300 сбитых советско-арабских самолетах. Правда, почти сразу выяснилось, что всего ВВС всех арабских стран не могли задействовать более 780 исправных самолетов, поэтому число еврейских побед по-тихой «скукожилось» до 334 побед (не считая сбитых еврейскими средствами ПВО).
Реальная картина по сбитым самолетам арабов выглядит следующим образом. ВВС Египта в воздушных боях потеряли 74 самолетов, ВВС Сирии от действий израильских истребителей лишились 57 самолетов. Некоторые потери понесли также ВВС Ирака и Иордании (в пределах 20-30 самолетов). Таким образом, реальные успехи Хель Хаавир в воздушных баталиях войны 1973 года составляют 150-160 достоверных побед, что дает коэффициент достоверности побед 0,4 (т.е. 40% от числа заявок). Правда, объективности ради следует упомянуть, что в ходе конфликта как минимум полторы сотни арабских самолетов были потеряны в результате ошибок пилотирования и технических неисправностей. Это вызывает определенные вопросы к штабам ВВС Египта и Сирии всех уровней и техническим службам, но к успехам еврейских асов это уже не относится.
По заявлениям арабских военных, истребители египтян одержали в войне 98 воздушных побед, истребители сирийцев - 101 победу. Сами израильтяне признали потерянными в воздушных боях всего лишь 6 самолетов. Правда, еще 10 самолетов потеряны по неустановленным причинам, наиболее вероятно, от внезапных атак арабских самолетов из непросматриваемых секторов (при атаке ЗРК пилоты обычно докладывали об облучении прицельной РЛС, а при технической неисправности успевали докладывать о таковой, вероятность сбития из зениток либо ПЗРК крайне невысока). Таким образом, реальные потери ВВС Израиля от действий арабских истребителей составляют 15-16 самолетов.
Однако вездесущие европейские журналисты сумели накопать несколько более подробные сведения о потерях израильтян. В частности, имеются сведения, что как минимум 48 самолетов ВВС Израиля в ходе войны получили повреждения двигателей ракетами (правда, тридцать из них были отремонтированы еще в ходе конфликта, но это не суть важно). Так как риск попадания ракеты из ПЗРК «Стрела» крайне невысок (даже объективно, не говоря уже о слабо обученных арабах), а после удара тяжелой ЗУР (комплексов С-75, С-125 и Квадрат) самолет просто не дотянет до аэродрома, следует предполагать, что как минимум 45 самолетов получили попадания ракет Р-3С, выпущенными истребителями арабов.
Это обстоятельство, которое официальные источники обычно обходят вниманием, чрезвычайно важно для оценки соотношения числа одержанных обеими сторонами воздушных побед с заявками на таковые. Если пораженный ракетой самолет дотягивал до аэродрома, то само по себе это обстоятельство не дает оснований отказывать арабскому пилоту в признании его заявки на победу: влепить ракету в сопло врагу может только тот пилот, который достаточно умело маневрировал, чтобы занять нужную позицию для атаки.
Дело в том, что недостатки УРВВ Р-3С (в частности, низкая эффективность 11,3 кг ОФ-боевой части, в результате чего пораженные такой ракетой вражеские самолеты выходили из боя и с умеренными повреждениями дотягивали до аэродромов) были в СССР прекрасно известны по опыту воздушных боев над Вьетнамом. Вследствие этого в СССР в 1969 г. была разработана новая модификация, получившая название Р-3М, но на войне 1973 года арабами она точно не использовалась. К слову, стоит сразу же заметить, что «исходник» Р-3, а именно американская ракета AIM-9 Sidewinderв том варианте, в каком она досталась советским инженерам в 1958 году, имела точно такие же недостатки своей ОФ-БЧ: из 25 китайских МиГов, пораженных ракетами в ходе кризиса 1958 г., потеряно было лишь 4 (причем даже хуже, так как вес БЧ «американки» составлял всего 9,4 кг). Но суть-то в том, что в США тоже знали о недостатках «Сайдвиндера», упорно работали над ними, и в 1967-1969 гг. в серию пошли ракеты AIM-9D со стержневой БЧ, не оставлявшие никаких шансов вражеским одномоторным самолетам. И, в отличие от арабов, израильтяне такими ракетами располагали и активно применяли в боях осени 1973 года. Поэтому даже если араб-пилот не выпрыгивал в панике с парашютом, спасти самолет, пораженный ракетой, как правило, было невозможно.
Таким образом, если сложить 15 сбитых и 45 пораженных ракетами, но дотянувших до базы еврейских самолетов, всего получается ок. 60 достоверных побед арабских пилотов. Из почти двухсот заявок это дает коэффициент достоверности ок. 0,3. Таким образом, нельзя сказать, что арабские победы над еврейскими асами сплошь и рядом выдумки: разница коэффициентов достоверности 0,4 для евреев и 0,3 для арабов не столь велика, а тот факт, что подранок дотянул до базы, характеризует лишь факт устаревания УРВВ, но не означает рукожопства арабского пилота.
Еще менее основательными в этой связи выглядят претензии к тактической школе воздушного боя, которую арабы пытались осваивать у советских инструкторов. При этом следует сказать, что вопросы тактики - это одно, а вот умение применять к обстоятельствам эти самые тактические принципы - это уже немного иное, в первую очередь, в контексте оценки уникальных на то время методов подготовки летчиков ВВС Израиля, но это требует отдельного исследования.
Вопрос о том, как могла бы пойти война на земле, если бы 45 поврежденных ракетами израильских самолетов были бы потеряны безвозвратно, относится уже к альтернативной истории. Однако если учесть, что всего в Хель Хаавир на момент начала конфликта исправных самолетов было ок. 360 единиц (из 500 имевшихся по списку), следует думать, что такие потери были бы очень чувствительными. Особенно в контексте несомненно больших потерь от зенитных ракет.
Центральную позицию в еврейской мифологии о войне 1973 года занимают советские зенитно-ракетные комплексы, в первую очередь «Квадрат» (экспортное название ЗРК «Куб»). По словам израильтян, высокая маневренность его ЗУР не позволяла уходить от ракет с помощью даже самых энергичных маневров на малых высотах, его поисковые и прицельные РЛС не обнаруживаются СПО и не заглушаются станциями РЭБ. Насколько эти рассказки заслуживают доверия, следует разобраться подробнее.
Начать следовало бы с того, что ЗРК «Куб/Квадрат» на момент войны Судного дня был отнюдь не столь уж новым: на вооружение он поступил в 1967 г. Если агентура США в СССР могла бы и не знать подробностей об этом оружии (во Вьетнаме он не применялся), то предположить, что разведке Израиля (это с их-то агентурой в арабских странах!) ничего не было известно о новом ЗРК, совершенно невозможно.
Во-вторых, возможности этого комплекса, созданного для прикрытия танковых дивизий от ударов тактической авиации, советскими военными оценивались не слишком-то высоко. Малая высота поражения цели делала возможной атаку сверху, через т.н. «мертвую воронку», а минимальная высота составляла ок. 150 метров, что открывало возможность атаковать и на бреющем полете. Часто озвучивавшийся израильтянами и рядом произраильских СМИ тезис о какой-то особой устойчивости ЗРК «Квадрат» к применяемым средствам РЭБ не подтверждается данными советских эксплуатантов комплекса. А вот о чем на западе предпочитают помалкивать, так это о том, что советскими советниками арабских радиотехнических войск не найдено подтверждения фактов широкого применения РЭБ самими израильтянами в начальной фазе конфликта. Причина этому была простая: после первых потерь среди летчиков распространилось мнение, будто русско-арабские зенитные ракеты могут работать по источнику, т.е. сбивать самолеты, ориентируясь на станцию постановки помех. Эта версия имела под собой определенные основания, но дело-то в том, что еще за несколько лет до этого американцами во Вьетнаме было придумано «противоядие» от такой тактики: постановка помех осуществлялась отдельной группой самолетов, а действия РЭБ-группы и ударной группы тщательно эшелонировались по высоте. Все это было известно израильтянам. Почему они не действовали сообразно этому? За это спрос только с израильских штабистов.
Преимуществом «Квадрата» по сравнению с ЗРК С-75 и С-125 была скорость свертывания и ухода с позиции, что было изначальной вводной для создателей комплекса, вот только сами арабские ПВОшники использовали это преимущество куда реже, чем следовало бы по советским наставлениям. Тем более, что арабы использовали этот ЗРК в качестве объектовой ПВО, для которой он не предназначался.
Наконец, следует указать, что по советским данным, ЗРК «Квадрат» использовался армией Сирийской Арабской республики, но отсутствовал в составе армии Египта. Как известно, египтяне за год до конфликта внезапно решили прекратить сотрудничество с советскими военными специалистами и выдворили их, в связи с чем поставки новых образцов техники были остановлены.
Таким образом, ясно, что еврейско-американская сказка о всесокрушающей непобедимости этой жутко-страшной краснозвездной зенитно-ракетной вундервафли не имеет под собой сколько-нибудь существенных оснований и очевидно, была выдумана с целью оправдать высокие потери Хель Хаавир якобы объективно обусловленной невозможностью взлома такой ПВО. В то же время стоит указать, что зенитно-ракетное прикрытие египетской армии над Суэцким каналом было более чем состоятельным, хотя осуществлялось оно лишь старыми ЗРК С-75 и С-125. Собственно, именно эти комплексы, которые израильтяне презрительно именовали «летающими телеграфными столбами», осуществили перехват более 60% из почти сотни израильских самолетов, ставших жертвами наземной ПВО арабов.
В египетских ВВС после войны получила распространение версия, что израильская авиация после первых нескольких дней конфликта почти прекратила свою деятельность из-за высоких потерь, а ее успехи в подавлении ПВО над Суэцем в конце войны связаны с тем, что к этому моменту США перебросили в Израиль несколько эскадрилий сформированных из пилотов-евреев, имевших опыт подавления ПВО во Вьетнаме. В качестве основания для такой версии выдвигается аргумент, что на завершающей стадии конфликта приемы подавления ПВО, используемые Хель Хаавир, радикально отличались от тех, которые применялись в ходе конфликта. В самом Израиле и в ВВС США это, естественно, отрицают. Справедливости ради, следует указать, что на ряде русофобских израильских медиа-ресурсов (а Израиль, к слову, самая русофобская из всех т.н. развитых стран мира) периодически встречаются утверждения, что СССР в попытках спасти арабов провел на территории ГДР поиски бывших асов Люфтваффе и принудительно отправил их для того, чтобы они воевали за Сирию и Египет. Так что сказки сочинялись всеми участниками конфликта.
Часто в контексте успеха ПВО называют недостаточный уровень применения израильтянами высокоточного оружия. Однако нужно помнить, что на тот момент таковым могла быть только противорадиолокационная ракета «Шрайк», и израильтянами она применялась. Но не слишком успешно: еще в период войны на истощение были разработаны методы противодействия «Шрайкам» (например, включали и выключали две РЛС попеременно, и «Шрайк» не знал, какую выбрать).
Сама по себе логика, будто самолет против ПВО ничего не способен сделать, даже если его пилот является профессионалом воздушного боя и способен пачками валить на землю русских и арабских увальней, является не более чем кривоватой пропагандой. Самолет всегда имеет полное преимущество перед ПВО - просто потому, что самолет движется, а ПВО стоит на месте. Вопрос подавления конкретного ЗРК заключается лишь в качественной разведке и грамотном планировании. Но, по словам уцелевших израильских пилотов, штабные офицеры ставили летчикам задачу по принципу «летите туда и бомбите все, что найдете».
Причины успехов арабской ПВО заключались не в какой-то ее непобедимости ЗРК на тот исторический момент (проводимая американцами во Вьетнаме операция Лайнбэйкер-2 начисто опровергла этот тезис), а в двух факторах не технического, а оперативного свойства, озвучивание которых создает некоторые неудобства как израильтянам, так и их заокеанским покровителям. Во-первых, совершенно очевидно, что израильские летчики, безусловно, смелые и талантливые ребята, но вот их командиры в условиях внезапности нападения арабов проявили себя не с самой лучшей стороны. Причем речь шла даже не о допускаемых командирами авиационных соединений и штабов ошибках, а о том, что действовать израильтянам приходилось в условиях непрерывного вражеского наступления, когда провести всестороннюю подготовку каждой операции не было времени, а получить разведданные попросту не получалось. Резко возрастала цена изначальной ошибки планирования, и приходилось вести боевые действия вслепую, рискуя опытными пилотами.
Во-вторых, неуспехи израильтян в подавлении ПВО над боевыми порядками арабов были обусловлены объективным фактором: плотное наступательное оперативное построение арабских армий на земле позволяло уплотнить прикрывающие их силы ПВО. Одно дело - атаковать одинокий и неприкрытый комплекс, и совсем другое - когда целью является один из множества комплексов, прикрывающих зонами огня друг друга, да еще с учетом того, что позиции каждого прикрыты «Шилками» и командами бойцов с ПЗРК. Но отказаться от попыток атаковать с воздуха евреям не позволяла оперативная обстановка: арабы продвигались вперед, и задерживать их нужно было любой ценой. Это напоминало тон, которым Фридрих der Grosseговорил с генералом Зейдлицем в битве при Кунерсдорфе: «Иди в атаку! Пришло время умирать и твоим гусарам. Умри же за короля!»
Нежелание западных медиа военной направленности рассматривать эти обстоятельства вполне очевидны. Западная идеология периода Холодной войны исходила из постулата, что массированному наступлению русских танков на Ла-Манш (которое в тот период считалось вполне возможным) могут быть успешно противопоставлены массированные воздушные удары ВВС НАТО по наступательным боевым порядкам. Если же признать тот факт, что удары авиации по плотно построенным для наступления танко-механизированным соединениям, прикрытым столь же плотно построенной ПВО, а также истребителями, вся масса которых будет брошена на прикрытие сравнительно узкого участка фронта, приведут к большим потерям без заметного эффекта, то это означало фактический перевод конфликта в формат сухопутной войны с минимальным вмешательством ВВС в наземные дела. А такой формат совершенно невыгоден для НАТО, имеющего куда меньшее количество пехоты и танков и куда меньший оперативный опыт действий в обороне, чем ОВД. Вариант остановки танкового наступления русских применением тактического ядерного оружия рассматривался как самый крайний: уже с 60-х СССР мог ответить аналогично, причем и тактически, и стратегически.
Общий вывод из всего этого такой: в нач. 70-х руководство НАТО осознало, что Вооруженные силы СССР сумели отыграть техническое преимущество НАТО за счет осмысления технологии ведения боевых действий на оперативном уровне, практически нивелируя значительные затраты стран НАТО на обеспечение воздушного превосходства. Причем смешнее всего в этой ситуации то, что несопоставимо высокие по сравнению с результатом потери самолетов в ходе ударов по наступающим боевым порядкам были очевидны в контексте Второй Мировой войны. Более того, еще в конце 40-х вышла книга, написанная бывшими офицерами Люфтваффе (в России ее сегодня издают под названием «Вторая мировая война в воздухе»). К слову, эта закономерность вовсе не нарушалась в ходе войны в Персидском заливе 1991 года (где потери от ударов с воздуха были на три порядка меньше, чем от действий сухопутных частей МНС), ни в ходе войны в Югославии (армия которой от ударов с воздуха не понесла сколько-нибудь значимых потерь).