Усталая, но гордая осанка. И узелок дорожный за спиной. Гадала мне гречанка - сербиянка В Саратове на пристани речной. Позвякивали бедные мониста На запылённом рубище её. Она лгала. Но выходило чисто. Я слушал про своё житьё - бытье. И делал вид, что понимаю много, Хотя она мне верила с трудом. Тут было все: и дальняя дорога, И беспокойство, и казенный дом, Тут были встречи, слёзы и свиданья, И радости, и горечь женских мук - Всё, без чего немыслимо гаданье В такие дни на пристанях разлук. Во всем я видел правды очень мало. Что слёзы - ложь, Что встречи - соврала, А то, что буду жив, - она узнала, И что домой вернусь, - права была. Саратов, осень 1941г.