По Вьетнаму мы мотались с местным лейтенантом Ваном, Ваней. Круглолицым оптимистом, старый автомат которого был покрыт патиной ржавчины. Когда этот вьетнамец, назначенный нам в сопровождение, впервые только подходил к "Уазику", я, издали увидев его красный автомат, ахнул: это зачем же он АКа-47 покрасил суриком?
После знакомства, ткнув пальцем в накладку, не смог удержаться от вопроса, который перевел наш спецпропагандист, шаривший на вьетнамском, как на родном:
- Кто так содержит оружие?
- Стреляет... - Ответил Ваня в точности, как Саид из "Белого солнца пустыни". Сомневаюсь, что он когда-то видел это кино.
Как потом выяснилось, АКа-47 был и вправду чуть ли не 1947 года выпуска. Музейный раритет. Вороненое покрытие с него давно слезло, на деревянных частях не было даже остатков лака, но приклад был за годы эксплуатации отполирован так, что любо-дорого. До глянцевого блеска. Постоянная влага и жара «законсервировали» оружие по-своему.
Мы проездили с Ваней три дня, нужно было много где побывать в окрестностях Камрани, лейтенант был отличным проводником, надежной и расторопной охраной, пытался научить нас вьетнамским обиходным словечкам из непечатных, мы его таким же русским, он заливисто хохотал над нашими неповоротливыми языками, которым никак не давалось воспроизвести птичьи звуки вьетнамских сакральных выражений
Потом мы вспомнили про кладбище американской военной техники. Слышали, что где-то неподалёку, в одно место стащены сгоревшие бронетранспортеры и танки, которых некогда накрошили бойцы ВНА, Вьетнамской народной армии. Захотелось посмотреть и Ваня с готовностью закивал головой. Мы свернули с американского же асфальта и в клубах песка полетели куда-то в сторону.
Примерно через час въехали на это самое кладбище. Это был никем не охраняемый участок пустыря, беспорядочно заставленный танками, бэтэрами, грузовиками и джипами. Здесь же валялись башни, остовы корпусов, размотанные траки. Весь этот металлолом был покрыт таким же суриком ржавчины, как Ванин автомат. Разве что потолще.
Трудно было удержаться, чтоб не полазить по артефактам, не залезть внутрь какой-нибудь техники. И я залез в ближайшего мастодонта. Это был амерский танк хрен знает какой марки, бок был пробит насквозь, чем так его охреначили, непонятно. Но уцелел остов кресла командира, я устроился в нем и по-мальчишески попытался представить себя каким-нибудь Биллом из какой-нибудь Оклахомы.
Не скажу, что получилось, тогда я спустился ниже, в кресло механика-водителя. В бронированном полу слева была ещё дырка, точнее сказать - дырища. Похоже, подвернулась могучая противотанковая мина, я в них не спец, но уж больно влёгкую она разворотила днище.
Сквозь дыру виднелся песок и камни. Из этой неживой, пустынной почвы, в тени железа рос какой-то куст. Половина кустилась снаружи, там где когда-то стояли колеса и валики, а половина влезла во внутренности танка и облагораживала чью-то стальную могилу.
Я потрогал жесткие листья, что за растение. Растёр один листок между пальцами, пахло незнакомо.
На этом же складе металлолома, среди ржавчины мы опробовали Ванин Калаш. Пару магазинов... Старичок работал, как часы, ничего не бренчало, не шаталось и не отваливалось. И одиночными, и короткими пули ложились куда надо. В общем, мы изрядно добавили дырок в капоте ближайшего джипа - за боезапас лейтенант не переживал, сказал, у него этого добра много.
Ладно, как-нибудь ещё расскажу про Вьетнам и про Ваню.
