Какой детский парк стоит на кладбище? Где в Москве устраивали народные гуляния на массовых похоронах? Где по сей день – максимальная концентрация эзотерических/магических организаций?
В ныне спокойном, благоустроенном районе недалеко от центра – Марьина Роща, районе с удивительной, гротескной мистической и криминальной историей.
Вплоть до XVIII века на этом месте был густой лес, в котором скрывались разбойники и грабили проезжающих купцов. Одной из банд лихих мужиков руководила разбойница Марья – есть версия, что район назван именно в ее честь.
Долгое время Марьина Роща была глухой окраиной Москвы. Позже там начали хоронить иностранных офицеров на русской службе. Уже в середине XVIII века императрица Елизавета Петровна, которая панически боялась болезней, старости и смерти, приказывает учредить на этой местности общегородское кладбище для бедняков. Туда же привозили со всего города неопознанные трупы: бродяг, убитых, нищих, проституток. При кладбище была выстроена церковь – Лазаревский храм, который стоит до сих пор. Позже, в 1771 году, во время эпидемии чумы, рядом с Лазаревским открыли другое кладбище – Миусское, куда свозили погибших.
Два с половиной столетия назад о социальном равенстве втихомолку мечтали только революционеры. Такие же холодные – как сердца аристократов – стояли погоды, земля становилась мерзлой еще в середине осени. Два факта – одно чудовищное следствие: привезенные трупы не хоронили сразу, а штабелировали на льду в божедомке, чтобы предать земле аж на Семик, то есть летом, когда земля становилась мягче. Хоронили всех в одной большой яме, без гробов, заворачивая в саваны.
Почему именно Семик? В этот день славяне традиционно поминали «заложных» покойников. К «заложным» покойникам на Руси причисляли тех, кто умер насильственной смертью, самоубийц, умерших от пьянства, утопленников, некрещеных детей, колдунов и ведьм, души которых не знают упокоения. И вот, подобно тому, как на отправляются на кладбище на Пасху многие наши соотечественники, москвичи XVIII и даже XIX веков на Семик отправлялись в Марьину Рощу.
Изначально горожане приезжали, чтобы опознать кого-то из знакомых или родственников. (Сложно представить себе, как можно опознать труп, пролежавший полгода в божедомке на льду). Однако потом традиция переросла в обычай народных гуляний на Семик в Марьиной Роще: на кладбище, в местных трактирах, в лесу. Непостижимо, страшно и жутко. Темная, сатанинская атмосфера этих гуляний привлекала сюда даже людей образованных и знатных. Пушкин и Гоголь бывали здесь в поисках острых ощущений.
Соседнее с Лазаревским – Миусское кладбище сохранилось в Москве до сих пор. А вот Лазаревское кладбище – место захоронения сотен тысяч «заложных» покойников жутких пьяных празднеств – Советская власть сравняла с землей в 1930-е, чтобы организовать на его месте… детский парк! Сейчас этот парк называется «Фестивальный» и административно относится к Мещанскому району. А в 1930-е жители еще шептались, что молодежь танцует «на косточках».
Мистическая история района перекликается с криминальной. Во второй половине XIX века земли были отданы под промышленное строительство, застроены бараками для местных заводов. Бедность плюс высокая плотность населения равно рост преступности.
«В 1920-30-е, когда в этом районе скопилось немало бандитского сброда, имя «Марьина Роща» вновь стало символом «нечистого», – пишет в книге «Москва таинственная» коренная москвичка и журналистка Ирина Сергиевская. – Кладбище стало пристанищем для честных воров, кишело ими. Если случалось, какой-нибудь вор «спалился» с кражей, стоило лишь добежать до кладбища: потерпевший уже не решался преследовать его дальше».
У района мистическая и криминальная репутация, но все это – голос из прошлого. По крайне мере, так было бы спокойнее думать 70 тыс. жителям этого района современной Москвы.