1. «Итак, дело обстоит следующим образом: определённые индивиды, определённым образом занимающиеся производственной деятельностью, вступают в определённые общественные и политические отношения. Эмпирическое наблюдение должно в каждом отдельном случае — на опыте и без всякой мистификации и спекуляции — выявить связь общественной и политической структуры с производством. Общественная структура и государство постоянно возникают из жизненного процесса определённых индивидов — не таких, какими они могут казаться в собственном или чужом представлении, а таких, каковы они в действительности, т. е. как они действуют, материально производят и, следовательно, как они действенно проявляют себя при наличии определённых материальных, не зависящих от их произвола границ, предпосылок и условий.
Производство идей, представлений, сознания первоначально непосредственно вплетено в материальную деятельность и в материальное общение людей, в язык реальной жизни. Образование представлений, мышление, духовное общение людей являются здесь ещё непосредственным порождением их материальных действий. То же самое относится к духовному производству, как оно проявляется в языке политики, законов, морали, религии, метафизики и т. д. того или другого народа. Люди являются производителями своих представлений, идей и т. д., но речь идёт о действительных, действующих людях, обусловленных определённым развитием их производительных сил и соответствующим этому развитию общением, вплоть до его отдалённейших форм. Сознание [das Bewußtsein] никогда не может быть чем-либо иным, как осознанным бытием [das bewußte Sein], а бытие людей есть реальный процесс их жизни. Если во всей идеологии люди и их отношения оказываются поставленными на голову, словно в камере-обскуре, то это явление точно так же проистекает из исторического процесса их жизни, как обратное изображение предметов на сетчатке глаза проистекает из непосредственно физического процесса их жизни.
В прямую противоположность немецкой философии, спускающейся с неба на землю, мы здесь поднимаемся с земли на небо, т. е. мы исходим не из того, что люди говорят, воображают, представляют себе, — мы исходим также не из существующих только на словах, мыслимых, воображаемых, представляемых людей, чтобы от них прийти к подлинным людям; для нас исходной точкой являются действительно деятельные люди, и из их действительного жизненного процесса мы выводим также и развитие идеологических отражений и отзвуков этого жизненного процесса. Даже туманные образования в мозгу людей, и те являются необходимыми продуктами, своего рода испарениями их материального жизненного процесса, который может быть установлен эмпирически и который связан с материальными предпосылками. Таким образом, мораль, религия, метафизика и прочие виды идеологии и соответствующие им формы сознания утрачивают видимость самостоятельности. У них нет истории, у них нет развития: люди, развивающие своё материальное производство и своё материальное общение, изменяют вместе с этой своей действительностью также своё мышление и продукты своего мышления. Не сознание определяет жизнь, а жизнь определяет сознание. При первом способе рассмотрения исходят из сознания, как если бы оно было живым индивидом; при втором, соответствующем действительной жизни, исходят из самих действительных живых индивидов и рассматривают сознание только как их сознание.
Этот способ рассмотрения не лишён предпосылок. Он исходит из действительных предпосылок, ни на миг не покидая их. Его предпосылками являются люди, взятые не в какой-то фантастической замкнутости и изолированности, а в своём действительном, наблюдаемом эмпирически процессе развития, протекающем в определённых условиях. Когда изображается этот деятельный процесс жизни, история перестаёт быть собранием мёртвых фактов, как у эмпириков, которые сами ещё абстрактны, или же воображаемой деятельностью воображаемых субъектов, какой она является у идеалистов.
Там, где прекращается спекулятивное мышление, — перед лицом действительной жизни, — там как раз и начинается действительная положительная наука, изображение практической деятельности, практического процесса развития людей. Прекращаются фразы о сознании, их место должно занять действительное знание. Изображение действительности лишает самостоятельную философию её жизненной среды. В лучшем случае её может заменить сведение воедино наиболее общих результатов, абстрагируемых из рассмотрения исторического развития людей. Абстракции эти сами по себе, в отрыве от действительной истории, не имеют ровно никакой ценности. Они могут пригодиться лишь для того, чтобы облегчить упорядочение исторического материала, наметить последовательность отдельных его слоёв. Но, в отличие от философии, эти абстракции отнюдь не дают рецепта или схемы, под которые можно подогнать исторические эпохи. Наоборот, трудности только тогда и начинаются, когда приступают к рассмотрению и упорядочению материала — относится ли он к какой-нибудь минувшей эпохе или к современности, — когда принимаются за его действительное изображение. Устранение этих трудностей обусловлено предпосылками, которые отнюдь не могут быть даны здесь, а создаются лишь в ходе изучения действительного жизненного процесса и деятельности индивидов каждой отдельной эпохи. Мы выделим здесь некоторые из этих абстракций, которыми мы пользуемся в противоположность идеологии, и поясним их на исторических примерах».
Маркс, К. Энгельс, Ф. Немецкая идеология. Критика новейшей немецкой философии в лице её представителей Фейербаха, Б. Бауэра и Штирнера и немецкого социализма в лице его различных пророков. — Маркс, К. Энгельс, Ф. Сочинения. Изд. второе. В 50 тт. Т. 3. — М.: Государственное издательство политической литературы, 1955. Сс. 24 — 26.
2. «Итак, дело обстоит следующим образом: определённые индивиды, определённым образом занимающиеся производственной деятельностью, вступают в определённые общественные и политические отношения. Эмпирическое наблюдение должно в каждом отдельном случае — на опыте и без всякой мистификации и спекуляции — выявить связь общественной и политической структуры с производством. Общественная структура и государство постоянно возникают из жизненного процесса определённых индивидов — не таких, какими они могут казаться в собственном или чужом представлении, а таких, каковы они в действительности, т. е. как они действуют, материально производят и, следовательно, как они действенно проявляют себя при наличии определённых материальных, не зависящих от их произвола границ, предпосылок и условий».
Это самая мякоть материалистического понимания истории. И заключается оно в том, что единственно действительными объявляются (1) «определённые индивиды», занятые (2) определённым материальным производством. Таким образом мы имеем в действительном наличии лишь субъекта и процесс его деятельности. Только этот процесс и историчен, обладает своей, подлинной, историей. Но у этого процесса имеются коннотации и обертоны, которые возникают как следствие этого процесса, как его обнаружение в иной, не собственной для него, материально-производственной, среде. К этим следствиям принадлежат (1) общественная структура и (2) государство, которые постоянно возникают из жизненного процесса определённых индивидов. И это так потому, что для целей материального производства «определённым индивидам» приходится вступать в определённые (1) общественные и (2) политические отношения.
Важно отметить, что общество и государство постоянно возникают, возникнув — воспроизводятся и, вероятно, закрепляются в некие структуры — только как следствие и отражение подобных процессов в материальном производстве. Нет общества и государства как заскорузлой и давящей, ущемляющей и не дающей продыху среды, в которой человеку приходится ещё и работать, ещё и заниматься материальным производством. Напротив, среда потому давящая и заскорузлая, ущемляющая и не дающая вздохнуть, что человек так работает, так производит материально.
Самое интересное: «Эмпирическое наблюдение должно в каждом отдельном случае — на опыте и без всякой мистификации и спекуляции — выявить связь общественной и политической структуры с производством.» Иными словами, исследователи связи непосредственно материальной действительности производства с её менее материальными и менее непосредственными следствиями и отражениями должны не просто заняться эмпирическим наблюдением, но эмпирическим наблюдением отдельных случаев, то есть переместиться в Царствие Земное ползучего эмпиризма и поосновательней закопаться там в наблюдаемых фактах во имя точности, верности опытного знания и отсутствия в последнем каких-либо следов спекуляции или мистификации.
Хочется робко спросить: а зачем всё это исследование, предпринимаемое на таких условиях и с такими свирепо-эмпирическими предпосылками? Что делать с результатами «определённым индивидам, определённым образом занимающимся производственной деятельностью»? Пусть бы и дальше ею занимались, не надо их отвлекать.
3. «Производство идей, представлений, сознания первоначально непосредственно вплетено в материальную деятельность и в материальное общение людей, в язык реальной жизни. Образование представлений, мышление, духовное общение людей являются здесь ещё непосредственным порождением их материальных действий. То же самое относится к духовному производству, как оно проявляется в языке политики, законов, морали, религии, метафизики и т. д. того или другого народа. Люди являются производителями своих представлений, идей и т. д., но речь идёт о действительных, действующих людях, обусловленных определённым развитием их производительных сил и соответствующим этому развитию общением, вплоть до его отдалённейших форм. Сознание [das Bewußtsein] никогда не может быть чем-либо иным, как осознанным бытием [das bewußte Sein], а бытие людей есть реальный процесс их жизни. Если во всей идеологии люди и их отношения оказываются поставленными на голову, словно в камере-обскуре, то это явление точно так же проистекает из исторического процесса их жизни, как обратное изображение предметов на сетчатке глаза проистекает из непосредственно физического процесса их жизни».
Если первый абзац повествовал об отношении материального производства к более духовным своим фракциям в виде общества и государства, то данный абзац текста приоткрывает генезис процесса намеченного отношения, повествуя об ещё более тонких флюидах материального производства в виде «идей, представлений, сознания». В самом деле идеи, представления и сознание не оказываются чем-то отдалённым от материального производства и невесомым для него фабричным дымом. Нет, идеи, представления, сознание тоже производятся, и производство их «первоначально непосредственно вплетено в материальную деятельность и в материальное общение людей, в язык реальной жизни».
Не совсем ясно, насколько необходимо сие производство? Всегда ли оно сопровождает производство материальное?
Во всяком случае, будем считать, что материальное производство сопровождается духовным производством, каковое и «проявляется в языке политики, законов, морали, религии, метафизики и т. д. того или другого народа».
Понятно, что тем и другим, первичным и вторичным, производствами занимаются люди. И поскольку первое целиком определяет второе, непосредственно ясен знаменитый тезис: «Сознание [das Bewußtsein] никогда не может быть чем-либо иным, как осознанным бытием [das bewußte Sein], а бытие людей есть реальный процесс их жизни.» Сознание очень плотно прилегает к материальному бытию жизни людей. Поэтому не допускает в себя, в сознание, ничего, кроме осознанного бытия. Но это — не бытие Платона, французских материалистов, Гегеля или Хайдеггера. Это бытие К. Маркса и Ф. Энгельса, то есть реальный процесс материально производящих средства к жизни и самих себя людей. Поэтому мы никуда не уходим от субъективного материализма и его субъективного же сознания. Распространённость этой формулы на коллективного субъекта и общественное материальное производство принципиально ничего не меняет, а лишь добавляет трудностей перехода от единичного субъекта к коллективному и от производства единичного человека к производству общественному.
И эта зависимость сознания от реального процесса жизни людей, который есть материальное производство, настолько велико, что все иллюзии, ошибки и заблуждения сознания проистекают всё из того же материального процесса: «Если во всей идеологии люди и их отношения оказываются поставленными на голову, словно в камере-обскуре, то это явление точно так же проистекает из исторического процесса их жизни, как обратное изображение предметов на сетчатке глаза проистекает из непосредственно физического процесса их жизни».
В этом пункте у меня ещё только пара вопросов: из какого материального производства товарищи К. Маркс и Ф. Энгельс были извлечены, отпущены, командированы, что, осознавая и вспоминая реальный процесс своей жизни, они написали такую правдивую о нём повесть? Кем реально надо быть, чтобы такое написать о реальности?
4. «В прямую противоположность немецкой философии, спускающейся с неба на землю, мы здесь поднимаемся с земли на небо, т. е. мы исходим не из того, что люди говорят, воображают, представляют себе, — мы исходим также не из существующих только на словах, мыслимых, воображаемых, представляемых людей, чтобы от них прийти к подлинным людям; для нас исходной точкой являются действительно деятельные люди, и из их действительного жизненного процесса мы выводим также и развитие идеологических отражений и отзвуков этого жизненного процесса. Даже туманные образования в мозгу людей, и те являются необходимыми продуктами, своего рода испарениями их материального жизненного процесса, который может быть установлен эмпирически и который связан с материальными предпосылками. Таким образом, мораль, религия, метафизика и прочие виды идеологии и соответствующие им формы сознания утрачивают видимость самостоятельности. У них нет истории, у них нет развития: люди, развивающие своё материальное производство и своё материальное общение, изменяют вместе с этой своей действительностью также своё мышление и продукты своего мышления. Не сознание определяет жизнь, а жизнь определяет сознание. При первом способе рассмотрения исходят из сознания, как если бы оно было живым индивидом; при втором, соответствующем действительной жизни, исходят из самих действительных живых индивидов и рассматривают сознание только как их сознание».
Очень лёгкий для понимания текст. Это — конкретизация последнего тезиса текста предыдущего, утверждающего полную зависимость сознания от бытия. Здесь наши мыслители материального производства доводят своё понимание «морали, религии, метафизики и прочих видов идеологии и соответствующих им форм сознания» до предельной, классической ясности: «У них нет истории, у них нет развития: люди, развивающие своё материальное производство и своё материальное общение, изменяют вместе с этой своей действительностью также своё мышление и продукты своего мышления. Не сознание определяет жизнь, а жизнь определяет сознание».
Так что забудьте об истории религии и истории философии, истории науки и истории искусства, истории морали и истории права. Их нет. Никакая из этих историй невозможна. Какая может быть история у испарений жизненного процесса! Историю и биографию имеет только сам испаритель.
5. «Этот способ рассмотрения не лишён предпосылок. Он исходит из действительных предпосылок, ни на миг не покидая их. Его предпосылками являются люди, взятые не в какой-то фантастической замкнутости и изолированности, а в своём действительном, наблюдаемом эмпирически процессе развития, протекающем в определённых условиях. Когда изображается этот деятельный процесс жизни, история перестаёт быть собранием мёртвых фактов, как у эмпириков, которые сами ещё абстрактны, или же воображаемой деятельностью воображаемых субъектов, какой она является у идеалистов».
Так что берите людей, побольше людей, не уходите от них, ни на миг не покидайте их, зорко приглядывайтесь к их жизни, протекающей в определённых условиях. Пишите о них истории. Пишите о жизни, реальной жизни! И вы счастливо избежите как обширного кладбища мёртвых фактов, так и пустого надувательства идеалистических фантазий.
Они это всерьёз, К. Маркс и Ф. Энгельс?! Чёртова банальность!
6. «Там, где прекращается спекулятивное мышление, — перед лицом действительной жизни, — там как раз и начинается действительная положительная наука, изображение практической деятельности, практического процесса развития людей. Прекращаются фразы о сознании, их место должно занять действительное знание. Изображение действительности лишает самостоятельную философию её жизненной среды. В лучшем случае её может заменить сведение воедино наиболее общих результатов, абстрагируемых из рассмотрения исторического развития людей. Абстракции эти сами по себе, в отрыве от действительной истории, не имеют ровно никакой ценности. Они могут пригодиться лишь для того, чтобы облегчить упорядочение исторического материала, наметить последовательность отдельных его слоёв. Но, в отличие от философии, эти абстракции отнюдь не дают рецепта или схемы, под которые можно подогнать исторические эпохи. Наоборот, трудности только тогда и начинаются, когда приступают к рассмотрению и упорядочению материала — относится ли он к какой-нибудь минувшей эпохе или к современности, — когда принимаются за его действительное изображение. Устранение этих трудностей обусловлено предпосылками, которые отнюдь не могут быть даны здесь, а создаются лишь в ходе изучения действительного жизненного процесса и деятельности индивидов каждой отдельной эпохи. Мы выделим здесь некоторые из этих абстракций, которыми мы пользуемся в противоположность идеологии, и поясним их на исторических примерах».
В данном тексте творцы нового мировоззрения расплёвываются со старым. Старая философия и процесс, её порождающий, спекулятивное мышление — уже ни на что не годны. «Изображение действительности лишает самостоятельную философию её жизненной среды.» Так что всякой самостоятельной философии впору сдохнуть. В лучшем случае она пригодна ещё как набор схем и абстракций, которые могут пригодиться при исследовании реального процесса производства, то есть как методологические фрагменты, ибо позволить прежней философии образовать хотя бы в целом методологию нового мировоззрения — непозволительное снисхождение. Новый метод и система реальных наук должны быть созданы заново.
7. Итоги.
7.1. Субъективный материализм, материализм живота «определённых индивидов» и познания их желудочно-кишечного тракта, — а для отдыха ещё и жёлчевыводящих путей, — остаётся первым и последним словом, альфой и омегой данной выдержки из знаменитого, слишком знаменитого опуса.
7.2. Почему люди дворянского (К. Маркс) и купеческого (Ф. Энгельс) сословного происхождения, не подумавши основательно, вдруг испустили столь материальный дух, который вот не дышит где хочет, а строго следует материальному производству жизненных благ, как паровоз дымя лишь попутно? Каково их, наших революционеров мысли, место в описываемом ими производственном процессе, что столь значительное (верю!) их положение позволило им так удачно его описать?
7.3. Почему эти люди, проповедуя такое мировоззрение от 1846 г. до самых своих смертей в 1883 г. (К. Маркс) и в 1895 г. (Ф. Энгельс) так и не удосужились стать «определёнными индивидами в определённых производственных условиях», прожили свои жизни один как буржуа (К. Маркс), другой как капиталист (Ф. Энгельс), а К. Маркс даже устроил своим трём дочерям буржуазные браки? Выдал замуж не за рабочих, подлинных агентов процесса материального производства, а за буржуа или дворян. Не отвлекал ли он их таким образом от действительных субъектов действительной истории? Не делал ли тем самым их жизни мнимо семейными, а по существу холостыми? И не потому ли двое из троих, доживших до совершенных лет, дочерей покончили со своими жизнями самоубийствами?
7.4. Туманные или ясные образования мышления, сознания могут быть объяснены как порождения определённых индивидов, находящихся в определённых условиях производства материальных средств жизни. Пусть так. Но это ещё ничего не говорит о том, зачем материальному производству вообще какое-то сознание и какое-то мышление. Для чего множить образы единственной реальности и конвоировать ими эту реальность? Работали бы молча и наощупь, было бы меньше шума.
7.5. То, что представлено в рассматриваемом тексте, есть некий плод сознания его авторов. Но не они ли нас учили: «Не сознание определяет жизнь, а жизнь определяет сознание»? А мы им верили!
Одно из двух.
(1) Мы всерьёз принимаем изложенную мудрость. Тогда образ жизни нашей мыслительной пары несомненно убеждает нас, что мудрость эта — лишь туманные образования в мозгу этих людей, хотя и являющиеся необходимыми продуктами, своего рода испарениями их материального жизненного процесса, но всё же они должны быть нами решительно отвеяны со всей их необходимостью. Их камера-обскура нам не нужна. У нас у всех уже давно есть свои «мыльницы», где изображение не перевёрнуто.
(2) Мы принимаем изложенную доктрину как одну из целого ряда многих догматических доктрин, которые стремятся поскорее наговорить всё, что им хочется, но не успевают подумать, как это возможно, не успевают примерить с пафосом излагаемые принципы к авторской жизни, к своему мышлению. И потому эти учения остаются столь же необязательными, сколь и претенциозными. Что ж, в истории мысли неисчислимо много балласта. И неисчислимо много благодетелей, на дух не переносящих проповедуемого ими для других блага. Прочь от них!
7.6. Если мы всерьёз отнесёмся к авторам, образ жизни которых принципиально не соответствует излагаемому в учении тезису «Не сознание определяет жизнь, а жизнь определяет сознание», нам придётся отбросить учение. Ибо так жившие авторы не могли породить такое учение. Сохраним жизнь авторам.
Если мы всерьёз отнесёмся к учению, то мы не найдём для него авторов. Здесь такие не живут. Разве что абсолютная идея на одном из этапов своего саморазвития обнаружит себя и в таком продукте самоотчуждения. Но тогда испаряется вся революционность и новизна учения. Всё скормлено гегелевской абсолютной идее.
7.7. И вот ради этого стоило ссориться в Кантом и Гегелем?
2015.11.25.
Первопубликация: https://www.facebook.com/notes/максим-бутин/617-конец-философии-вопросы-терминаторам/546580258844898/