«Ты Никуда Не Пойдешь!» - голос Вечника Карловича почти дрожал от возмущения. Это было странно, потому что голос господина Кощеева дрожать не умел. От слова «вообще».
«Не имеешь права – ты мне не отец!» - Василиса прикусила язык, но было поздно. Слова уже произнеслись. Вечник взглянул на дочь быстрым, пронзительным взглядом и, резко развернувшись, вышел из комнаты. Деревянная дверь, не привыкшая к пинкам, жалобно пискнула.
«Дура, дура! Ну кто тебя за язык-то тянул?» - боевой накал мгновенно спал, и Лиса почувствовала усталость и стыд. Как она теперь будет смотреть отцу в глаза? Ну приемная, ну не родной – какая разница!
Василисе было пятнадцать, и все из них отец был рядом с ней. Растил, кормил, играл, веселил. Хотя в последнее всё население Лук-у-Морья не поверило бы никогда. Склонности к веселью у Кощеева отродясь не наблюдалось. Главный царский мытник (сборщик налогов и податей) имел нездорово бледный вид, серебристо-белые волосы и тяжелый, пронизывающий взгляд, который никто в княжестве, кроме самой Василисы и ее бабки Ады Ягабовой, выносить не мог. Кощеев не был чудодеем, в том смысле, что он никогда не колдовал, но люди подчинялись его приказам беспрекословно. Молва о нем ходила разная. Даже поговаривали, что живет он уже более пятисот лет, что видели его в разных местах одновременно и что взгляд у него (в этом месте обязательно все рассказчики понижали голос до шёпота и суетливо озирались по сторонам) как есть душегубский. Но все россказни были не более, чем слухи.
Кощеев появился в княжестве 15 лет назад. Его обнаружили на берегу моря после сильнейшего шторма. Грудь, в районе сердца, насквозь была пробита золотой стрелой, сам без сознания. Как ему удалось выжить не понимал никто. На удивление лекарей через несколько дней рана сама собой затянулась, оставив после себя еле заметный шрам, но память к Кощееву так и не вернулась. Всё, что он помнил о себе, это имя.
Полуживого Вечника нашла молодая волшебница - Лада Ягабова. Она же и выхаживала его в последующие две недели. Ладе было двадцать пять. Вечнику около сорока (по крайней мере на вид, потому что его настоящий возраст был не известен даже ему самому). Она была красива, остроумна, легка в общении и могла щебетать днями напролет. Он был высокий, худой, с копной седеющих волос и шрамом на левой щеке, говорил мало с жёсткими стальными интонациями в голосе. Что нашли друг в друге эти двое было непонятно. Но им было всегда интересно вместе. Вплоть до того рокового дня, когда Лада погибла, упав со скалы в море. Василисе тогда было десять лет.
Последующие пять она прожила вместе с отцом в Царьграде. Василисе не на что было жаловаться, Кощеев всегда относился к дочери, как к родной.
«Иногда даже слишком» - Лиса зло посмотрела в зеркало. Сегодняшняя размолвка случилась из-за «бала посвящения», который должен был состояться на следующей неделе. Весь класс будет там. Хотя это всё неважно – главное, что там будет Ванька. Музыка, танцы, небольшое заклинание… Вероятность вероятностей… И, аллилуйя, желание сбывается…
Ау?! Очнись и спустись на землю. Вероятность вероятностей… слово-то какое дурное… С отцом шутки плохи. Если сказал, что не пойдёшь, значит, не пойдёшь. Что же делать? Если не пойти, то Корябедова в этот раз уж точно подмешает Царёву в сок приворотное зелье. И неважно, что это запрещено законом. В школе-то магия действует на полную катушку. Пойди потом докажи, что это он не по собственному желанию в Ябеду втюрился.
А если пойти без спроса, то отец разнесёт полкняжества в гневе, уж я-то его знаю. Нет, он конечно не тиран, любит меня, просто обожает, только после смерти мамы он слегка помешался. Всего боится, никуда не пускает и постоянно контролирует.
Василиса глубоко вздохнула и посмотрела в зеркало. Да, она очень похожа на мать. Только волосы у мамы были светлые, а у Василисы темно-каштановые. Такие же немного грустные изумрудные глаза, а в остальном ничего необычного. Нос прямой, губы обыкновенные. До Афродиты ей далеко… Лиса вспомнила свою одноклассницу. Афродита Ненаглядова была первой красавицей класса, да что там класса, во всём Лук-у-Морье вторую такую ещё поискать. Золотые волосы струились по плечам драгоценными волнами. Глаза цвета бирюзового моря обрамлялись чёрными, как январская ночь, ресницами. На фарфоровой коже играл золотистый румянец. Греческий профиль выдавал породу несчётного поколения аристократических предков. Высокая, стройная, изящная, умная – Афродита знала себе цену. Это было дорого. Очень дорого. Для всех. Потому что никто из ныне живущих представителей мужской половины человечества не соответствовал высоким стандартам Афродитиной мамы. Гера Денисовна мечтала видеть дочку «Первой лук-у-морской красавицей». Поэтому с детства готовила Афродиту к этому трудному пути, попутно внушая, как легко недостойный мужчина своими грязными носками и незакрученными тюбиками с зубной пастой может испортить звездный путь целеустремлённой девушки. Афродита слушала и верила. Ведь мама знала о чём говорит – папа бросил их, когда Дита была еще совсем маленькой. Сама же Гера Денисовна не стала даже «красой Царьграда». Афродите пришлось отдуваться за двоих. Дизайнеры, парикмахеры, косметологи, массажисты, тренеры, диетологи, колдо-кремы, чудо-мази… Арсенал инструментов борьбы за красоту был поистине обширным. В погоне за своей мечтой Гера Денисовна не жалела ничего, даже дочери. У Афродиты никогда не было друзей, кроме Русаллы Водяновой. Бледной, невзрачной девушки, которая училась с Дитой в одном классе. Гера Денисовна посчитала, что ее внешность будет прекрасно оттенять великолепие Афродиты и милостиво разрешила девочкам общаться. Мальчики же запрещались под любым соусом. Поэтому Афродита жила насыщенной и одинокой жизнью.
«Да… Жалко её даже… - подумала Василиса, - Живи, как сказали, ешь, что дали, носи, что сшили, терпи сколько влезет… бррр… хотя… вон, все мальчишки, поголовно в Дитку влюблены. Может кто из старшеклассников даже… Она же все-таки красавица. Хорошо, что Ванька не похож ни на хамоватых братьев Чудо-Юдо – Бенечку и Фенечку. У тех при виде Афродиты даже слюни начинают течь. Противно. Ни на Лёшку Попова, который только что на голове не ходит, когда ее видит. Это глупо. Ни на Ясеня Финистова, который принимается вокруг Афродиты бегать с блокнотиком и стихи свои дурацкие вслух декларировать. Ну просто смешно. Нет, Ванька не такой. Он постоянно разные книжки читает. Про приключения, про странствия, про знаменитых путешественников и великих волшебников. Конечно жаль, что Ванька - невед. Если бы он был чудодеем, то они виделись бы намного чаще, ведь у неведов и чудодеев совместно проходят только занятия по общим дисциплинам – математика, физика, химия, биология, история Лук-у-Морья. А колдовские предметы изучают только чудодеи - люди, обладающие волшебными магическими способностями.
Василиса, кстати, ими обладала. Еще бы, когда у тебя в родне сама Ада Филипповна Ягабова - потомственный экстрасенс в бесконечном поколении, профессор затемнённых наук Лук-у-Морского Колдовского Университета, эксперт в области экспериментальной натуропатии и ещё куча всяческих регалий, запомнить которые Лиса была просто не в состоянии. Аду Ягабову знали все. На землях Светлоземья, что в пределах кольца Черных гор, ее имя упоминали с благоговением и страхом. Невысокого роста, худощавая с прямой спиной, с белоснежными волосами, убранными в высокую прическу, в дорогих дизайнерских костюмах, сидящих точно по фигуре - ну вылитая балерина на пенсии. На первого встречного она производила такое же впечатление, как синее-синее море в солнечный безветренный полдень. Сплошное ощущение умиротворения и покоя. Но если какой дурак решит, что старушка - «божий одуванчик», то его потом никаким суперклеем назад не склеят. Этот «солнечный цветок» на протяжении 50 лет гордо носил звание бессменного чемпиона Лук-у-Морья по чаробойной магии – всех скрученных заковыристыми узлами бедолаг месяцами выхаживали лучшие лекари, в надежде вернуть несчастным первоначальный вид. Хотя в Светлоземье уже лет сто невозможно применение чёрной магии, на территории колдовской школы, благодаря мечу истины, она работает. Поэтому все чемпионаты по чаробою исстари проводятся только здесь.
Василиса вспомнила тот эпизод из Всеобщей истории, благо проходили его в школе на днях, когда сто лет назад произошла последняя Великая битва чудодеев и неведов-богатырей. Много народу погибло понапрасну. Когда увидели люди, что понатворили, испугались – целый мир оказался на грани исчезновения. Тогда собрались вместе семь великих чудодеев во главе с Велесом Мудровым и наложили заклятие магического расщепления, которое навсегда блокировало любое тёмное колдовство в Светлоземье. Больше чудодеи не могли по своему желанию причинять магический вред неведам. Был установлен строжайший запрет на применение волшебства в обычной жизни. За его соблюдением следила богатырская дружина. И тогда в Светлоземье наступил мир. Чудодеи получали лицензии на использование светлой магии и помогали неведам с её помощью жить лучше.
Но как оказалось из любых правил бывают исключения. Меч истины мог восстанавливать равновесие сил. Этот меч с незапамятных времен был установлен в центральном зале Лук-у-Морской школы чудодейства и общественных наук академика Василия Баюнова. Рассказывали, что далёкий предок академика привёз его из-за Чёрных гор. Вонзил в самую середину большого обломка гранитной скалы, лежащего посреди поля перед крепостной стеной. И приказал высечь на камне фразу «Из камня в камень». Что это значит, никто не знает до сих пор. Но когда Велес наложил заклятие магического расщепления, вдруг выяснилось, что в радиусе километра от меча любые заклинания работают как раньше. Перенести валун в другое место не смогли, как ни пытались. Поэтому вокруг камня тогдашний правитель Лук-у-Морья приказал заложить школу, чтобы чудодеи могли изучать магию во всех её проявлениях. Вскоре в школе открыли два отделения: чудодейское (с изучением магии) и неведовское (с изучением общественных наук). Общие предметы ученики проходят вместе, специализированные по-отдельности.
Василиса задумалась: если она не пойдет на этот чёртов бал, то Ябеда Корябедова уж точно туда заявится. Причем во всей своей красе!
Ябеда считала себя несравненной красавицей. Она и вправду обладала запоминающейся внешностью. Её глаза были разные – один совершенно чёрный, другой фиалковый. Узкие губы, торчащие уши, вздёрнутый нос, россыпь апельсиновых невообразимых веснушек. В дополнение к столь яркому образу Ябеда почти ежедневно меняла цвет волос. Вчера они были фиолетовыми, сегодня – изумрудно-зелёными, а завтра – огненно-красными. Прибавьте к этому железобетонную самоуверенность и вечно прекрасное настроение. Ябеда себя обожала, ничто не могло поколебать ее веру в собственную неотразимость. Уж если она что захотела, то непременно добивалась. Любыми путями. А сейчас она захотела Ваньку.
- Моего Ваньку, - с тоской подумала Василиса, - ну ладно, пока еще не моего. Всё равно, это не дает ей права тянуть к нему свои загребущие ручонки». На бал идти нужно, это было ясно, как белый день. Но как? Отец никогда не меняет своих решений. В последнее время он сам не свой. Стал какой-то нервный и раздражительный. Запрещает Василисе гулять по вечерам. Слишком много запрещает. Тут еще эти слова про «неродного». Спасибо, Лиса, ты как всегда, очень вовремя…
Она узнала об этом недавно. Пару месяцев назад. Бабушка в сердцах проговорилась, потом очень сожалела и просила не говорить Вечнику. Василиса пообещала. Мучилась, психовала, но держала слово. А сегодня… Вот зачем она это ляпнула сейчас?
Девушка посмотрела на часы - полдесятого вечера: «Ладно, я подумаю об этом завтра. С балом придется что-то придумать». Она залезла под одеяло и попыталась свернуться клубком. Магия воплощения еще никак себя не проявляла. «Интересно, кем я буду, - подумала Лиса, засыпая, - если буду вообще…»