Приемную мать поражала серьезная страсть девочки к самоусовершенствованию. Норма могла часами копировать позы, отрабатывать улыбку, как у Марлен Дитрих, вскидывать голову, как Грета Гарбо, без устали повторять походку героинь знаменитых фильмов. Первой самостоятельной победой стало избавление от врожденного заикания, которое обострилось после детского дома. Девочка не могла произнести без запинки и двух слов. Она исправляла свой недостаток три года. Под грохот кастрюль, разговоры в соседних комнатах она громко читала страницы текста, стараясь перекричать шум. Иногда «шумовой фон» создавала льющаяся вода в ванной комнате, которую перекрывали песни и медленные четкие громкие монологи, обращенные к пустым стенам. К шестнадцати годам, без помощи логопедов, она вылечила себя от заикания. Избавление от дефекта речи не сделало ее счастливой. Она по-прежнему чувствовала, что попросту никому не нужна. Вечерами она посещала «Школу шарма», а днем работала на заводе. Там заводской корреспондент сделал ее первый снимок, который попал на страницы журнала. С этим журналом Норма Джин явилась в агентство «Голубая книга», желая стать фотомоделью. Она начала рекламировать купальные костюмы. И чтобы не оказаться выброшенной за борт, как большинство фотомоделей, она начала заниматься развитием гибкости. Она копировала движения актеров пантомимы, повторяла танцевальные па, кружилась на высоченных каблуках. Это не было игрой или развлечением. Напротив, серьезными тренировками, после которых она без сил садилась в прохладную ванну и еле «доползала» до постели. Каждое утро и каждый вечер по полчаса держала ноги поднятыми у стены. Позже репортеры будут одолевать ее вопросами: «Откуда у вас такая гибкость? Где вы научились так потрясающе двигаться?». Мэрилин отвечала только одной фразой: «Я научилась двигаться, когда родилась, и ходить, когда мне был год, и с тех пор не беру никаких уроков». Всю жизнь она боялась, что вновь станет никому не нужной и вернется к детскому отчаянному одиночеству. Не потому ли целыми часами поправляет свой грим, делая его незаметным для окружающих. Со свойственной ей настойчивостью она шлифует свою внешность, придавая ей шарм и выразительность. Она относилась к своему лицу, как художник к создаваемому полотну: подправляла волосы, наклеивала ресницы, покрывала лаком ногти. Она скрывала свои недостатки при помощи мастерского грима. Этому мастерству она училась сама, никому не доверяя свою внешность. Однажды она удивила фотографа, который застал ее за странным занятием: Мэрилин сидела с гримом в руках, а перед ней был открыт учебник по анатомии. Она овладевала высшими секретами макияжа. Лишь в последние годы и только избранным парикмахерам и массажистам она доверяла свое лицо и тело. На стекле в ванной она выводила губной помадой изречения, которые помогали ей жить. Их она переписывала из книг или придумывала сама: «Не ждать большего, чем можно достичь», «Суета убивает» или «Не волноваться, а волновать».