Одним хмурым осенним вечером я услышал слабый и нерешительный стук в дверь, по которому даже лишённый магического дара человек сможет понять, что снаружи стоит кто-то настолько сильно придавленный грузом жизненных невзгод, что даже такое простое действие, как стук в дверь, даётся ему с большим трудом. Открыв дверь, я увидел перед собой усталую черноволосую девушку, по внешнему виду которой было очевидно, что ей пришлось проделать долгий путь, чтобы оказаться тут. Бросив на меня короткий взгляд, она смущённо потупила глаза в пол и, путаясь в словах, начала робко рассказывать о цели своего визита, на что я одним лишь жестом ответил приглашением войти внутрь.
Расположившись на кухне и обхватив ладонями кружку горячего травяного чая, она начала свою историю: «Поначалу мне и правда льстило такое отношение: я думала, что ревность — прямое доказательство любви, и что обойтись без неё невозможно, но когда он стал позволять себе лишнего, когда стал контролировать буквально каждый мой шаг, я поняла, что долго так не проживу, — она оголила плечо, отдельные синяки на котором сливались в жуткого вида красно-синий градиент, — а дальше ещё хуже, на мне уже практически живого места нет, только лицо не трогает, боится, что люди прознают. Говорит, что любит так сильно, что не может совладать с собой, словно у него внутри разгорается пожар, а рядом ни стакана воды, — она отпила чай, а взгляд её застыл на кружке, — мне все говорят, что нужно просто уйти и не мучить себя, но я, дура, каждый раз нахожу ему оправдания и верю его клятвенным обещаниям, что больше это не повторится, что всё станет хорошо. Скажите, Огнелий, есть ли надежда, что всё изменится? Можете ли вы что-нибудь сделать?».
Посмотрев в её усталые слезящиеся глаза, я понял, что гостья уже буквально валится с ног от усталости. Получив отрицательный ответ на вопрос, есть ли у неё место для ночлега, я предложил ей переночевать под моей крышей. Подготовив постель и получив все необходимые мне данные о её партнёре, я дал ей слово, что всё наладится, уложил её спать, а сам отправился во двор. Благо, погода была сухой и безветренной, так что я быстро управился с розжигом церемониального кострища, языки пламени которого практически моментально увлекли меня в место, о существовании которого львиная часть людей если и знает, то лишь по слухам да выдержкам из старинных книг.
Любовь — это всегда пожар, а все мы — лишь безвольные ягнята, обречённые гореть в огне своих неуёмных страстей? Или любовь — это теплота материнской ладони, которая может согреть, но не обжечь? Или, быть может, любовь — это жар углей, которым однажды суждено потухнуть окончательно? Нет неправильных вариантов, все они имеют право на существование, ведь у любви множество лиц, но очевидно одно — нельзя выжигать своих партнёров, ведь это уже не любовь, а насилие.
Глубокое трансоподобное состояние, вкупе с техникой огнезрева, позволило мне проникнуть в самые тёмные уголки души тирана-ревнивца, вычленив оттуда целый ворох проблем — энергетический дефицит, психосоматические расстройства и фарезит, порождённый бесконечными внутренними конфликтами на почве личностной несостоятельности — всё это, так или иначе, и являлось причиной его вспышек неконтролируемой ярости. Мне предстояла долгая и насыщенная ночь.
Утром, накормив мою гостью завтраком, я сказал ей, что сделал всё, что было в моих силах, и отправил её в обратный путь, взяв с неё обещание написать мне письмо через месяц, в котором она расскажет о качественных изменениях в своих отношениях. Письмо пришло примерно через полтора месяца, в нём было всего два предложения: «Я не знаю, как вы это сделали, но теперь я уверена, что знаю о мире не так много, как мне казалось раньше. Спасибо Вам».
А случались ли в вашей жизни необъяснимые явления? Расскажите о самом загадочном событии, участником которого вам довелось стать, в комментариях, а я постараюсь найти ответы на вопросы для каждого из вас. До новых встреч, дорогие мои!