Найти в Дзене
Лучшие книги

Обзор на книгу "Книжный вор"

Страницы некоторых книг пахнут бумагой и типографской краской. Страницы "Книжного вора" пахнут сыростью и пылью Химмель-штрассе, нищетой, пеплом, кровью, дружбой и уютом. Да, история уютна настолько, насколько это слово может подойти фашистской Германии. Страницы некоторых книг пахнут бумагой и типографской краской. Страницы "Книжного вора" пахнут сыростью и пылью Химмель-штрассе, нищетой, пеплом, кровью, дружбой и уютом. Да, история уютна настолько, насколько это слово может подойти фашистской Германии. Атмосфера книги неоднозначна. С одной стороны, сердце согревается от детских забав Лизель, от ее отношений с семьей и друзьями. На губах то и дело появляется улыбка. С другой стороны, где-то на периферии постоянно маячит тоска, беспокойство и грусть. Возможно дело в том, что Смерть не особенно стремится сделать из концовки истории тайну. От этого после каждой главы остается горькое послевкусие. Конечно, книга о войне не может быть исключительно светлой. В ней в равной мере преобладают

Страницы некоторых книг пахнут бумагой и типографской краской. Страницы "Книжного вора" пахнут сыростью и пылью Химмель-штрассе, нищетой, пеплом, кровью, дружбой и уютом. Да, история уютна настолько, насколько это слово может подойти фашистской Германии.

Страницы некоторых книг пахнут бумагой и типографской краской. Страницы "Книжного вора" пахнут сыростью и пылью Химмель-штрассе, нищетой, пеплом, кровью, дружбой и уютом. Да, история уютна настолько, насколько это слово может подойти фашистской Германии.

Атмосфера книги неоднозначна. С одной стороны, сердце согревается от детских забав Лизель, от ее отношений с семьей и друзьями. На губах то и дело появляется улыбка. С другой стороны, где-то на периферии постоянно маячит тоска, беспокойство и грусть. Возможно дело в том, что Смерть не особенно стремится сделать из концовки истории тайну. От этого после каждой главы остается горькое послевкусие.

Конечно, книга о войне не может быть исключительно светлой. В ней в равной мере преобладают три цвета - белый, красный и черный. С вкраплениями лимонного, серебристого и болотистого.

Рассказчик повествует о маленькой немецкой девочке Лизель, которую мать отвозит в приемную семью. Во время первой встречи со Смертью героине 9 лет, по время предпоследней - 14. Однако стоит помнить, что "Книжный вор" - история не только о ее взрослении, но и у судьбе целой Химмель-штрассе, которая станет для Лизель домом.

Отмечу сложный, довольно путаный слог писателя. Читать книгу непросто, особенно поначалу. Позже текст воспринимается легко, дело привычки. Несмотря на все сложности, автор умудряется рисовать весьма четкие картинки - листая страницы, я постоянно видела перед глазами то мир, прогибающийся под тяжестью снега, то небо, похожее на похлебку с перцем. Да, сравнения писателя странные, но насколько яркие!

О ЧЕМ КНИГА?
О настоящей дружбе, которой плевать на национальность и предрассудки.

О словах, которые могут как уносить миллионы душ, так и вскармливать их; приносить успокоение людям, прячущимся от смерти в бомбоубежище.

О смерти, которая в те годы была всюду:

О воровстве - книг, людей, неба, жизни.

О справедливости и несправедливости - ведь от войны в Германии умирали не только люди, достойные смерти.

В конце концов, о жизни девочки, ищущей счастье посреди хаоса. Наверное, одной из многих похожих девочек того времени.

Несмотря на то, что историю рассказывает Смерть, она кажется мне реальной. Возможно, где-то в Германии на самом деле жила Лизель Мемингер, играла в футбол и воровала книги с Руди Штайнером, регулярно получала "ватчены" в школе, а дома выслушивала добродушную брань Розы, музыку гансова аккордеона. Возможно. Герои кажутся совершенно живыми, такими же неоднозначными и сложными.

"Книжный вор" помогает увидеть, что немец - не равно нацист. Эта война принесла горе всему миру, и Германии в том числе. Несомненно, пропаганда делала свое черное дело, слова заставляли одних людей ненавидеть и убивать других. Но все равно оставались противники подобной жестокости и их, наверное, было немало.