Страницы некоторых книг пахнут бумагой и типографской краской. Страницы "Книжного вора" пахнут сыростью и пылью Химмель-штрассе, нищетой, пеплом, кровью, дружбой и уютом. Да, история уютна настолько, насколько это слово может подойти фашистской Германии. Страницы некоторых книг пахнут бумагой и типографской краской. Страницы "Книжного вора" пахнут сыростью и пылью Химмель-штрассе, нищетой, пеплом, кровью, дружбой и уютом. Да, история уютна настолько, насколько это слово может подойти фашистской Германии. Атмосфера книги неоднозначна. С одной стороны, сердце согревается от детских забав Лизель, от ее отношений с семьей и друзьями. На губах то и дело появляется улыбка. С другой стороны, где-то на периферии постоянно маячит тоска, беспокойство и грусть. Возможно дело в том, что Смерть не особенно стремится сделать из концовки истории тайну. От этого после каждой главы остается горькое послевкусие. Конечно, книга о войне не может быть исключительно светлой. В ней в равной мере преобладают