Глава третья. Женская месть
На следующий день Ахмет и правда приехал. На этот раз он привёл своего огромного сторожевого пса. Пёс был патологически здоров, как и все животные на Ахметовом подворье, но ведь джигиту нужен был повод, и потому он решил сделать собачке прививку от бешенства.
- Варвааара! – привычно крикнул Айболит, осматривая собачищу.
Варенька, яростно сверкая сухими глазами, решительным шагом вошла в приёмную и молча подала доктору шприц, наполненный вакциной. Айболит ловко сделал псу укол, пёс взвизгнул и испуганно поджал хвост.
- Ну ладно, ладно, - Айболит потрепал собаку по голове, - всё уже. Варвара! Проводи!
И Варенька, всё такая же прямая и решительная, пошла провожать Ахмета и собаку до ворот.
- Что с тобой, Варя-джан? – обеспокоенно спросил Ахмет, чуя неладное.
- Укради меня, - коротко ответила Варвара, - я согласна. Можно даже в ковёр не закатывать. Да его и нет – последний сожрали чёртовы белки. Бармалиев, если ты меня не украдёшь – я завтра же разнесу к чёртовой бабушке и этот дом, и эту амбулаторию, и на твоей совести будет то, что вся округа останется без ветеринарной и медицинской помощи. Укради меня!!!
Варвару била крупная дрожь, глаза её метали молнии, и Ахмет Бармалиев, джигит не робкого десятка, не единожды вступавший в единоборство с дикими волками, струхнул не на шутку. Милая беззащитная Варенька, которую он боготворил, хрупкая и нежная, как горный цветок, кипела такой дикой первобытной яростью, что Ахмет понял: ему таки придётся её украсть. Иначе пострадает не только домик с амбулаторией, но и его собственный кишлак. Бармалиев кивнул и помчался к дому – готовиться к прибытию невесты.
Далее события развивались стремительно. Ахмет был настоящий джигит и честный человек, он вернулся ночью, на всякий случай обмотав копыта верного коня тряпками, чтобы не стучали. Варвара с бьющимся сердцем уже ждала его у ворот.
- Погоди, - сказал Ахмет, - кое-что оставить надо.
Он прокрался в дом и оставил в комнате Вареньки бочонок наикрепчайшей чачи, прицепив к нему написанную корявыми буквами записку: «Эта калым. Я украл Варя женицца. С уважением, Ахмет Бармалиев».
Утром Борис Пантелеймонович проснулся и обнаружил, что плита холодная, на полу клубятся кучи звериной шерсти, а Варвара куда-то запропастилась.
- Варвааара! – зычно крикнул Боренька, но в ответ услышал лишь свинское похрюкивание и скрежещущий звук – это неутомимые чилийские белки догрызали очередной стул.
- Куда ж она запропастилась? – проворчал доктор, входя в аккуратную девичью светёлку сестры. Увидев бочонок чачи и прочитав записку, Айболит схватился за сердце.
- О женщины! – вскричал он, - Вам имя – вероломство!!!
Отчего-то он мгновенно понял, что похищение своё Варвара подстроила сама. Возможно, потому что дверцы железного сейфа, где сестра держала свою обожаемую восточную поэзию, были настежь распахнуты, а сам сейф – пуст. Только милые белочки шныряли по сейфу и посматривали на доктора умными, всё понимающими глазками.
Но на Боренькино счастье как раз в это время приехал в гости его старый друг Николай. Николай был известным литератором, однако ж истинного имени в произведениях не указывал и литературные труды печатал под псевдонимом Корней.
- Что за шум, а драки нет? – оптимистично спросил он.
- Николя! Эта вертихвостка бросила меня! – горестно возопил Боренька, заламывая руки. – Ты можешь себе представить? Ну вот разве можно полагаться на этих женщин!!!
Николай мигом оценил обстановку, подхватил бочонок с чачей, и друзья пошли в столовую, не забыв, впрочем, повесить объявление на дверь амбулатории, что нынче приема нет. Дабы страждущие не мешали дезинфицировать душевные раны светила медицины. Большинство страждущих, однако же, были в курсе событий и предпочли отсидеться у себя в кишлаке, боясь ещё больше разгневать доктора и втихаря проклиная безумного Ахметку Бармалиева.
Николай и Боренька выпивали. К этому делу они подошли со всей обстоятельностью – наливали чачу в большие чашки, а закусывали – уж чем богаты – шпинатом и морковкою.
- Что делать, Николя? – горестно восклицал Боря, - Что делать?! Какой-то чабан, какой-то дикий абрек крадёт мою собственную сестру чуть ли не средь бела дня?! Это же форменное безобразие.
- Безобразие! – подтверждал Николай, наливая себе и доктору очередную чашку чачи, - Однако ж, друг мой, посуди сам: мы же не можем ворваться в кишлак и увести её оттуда силою?
- Дааа, - задумчиво проговорил Боря, - Ахметка – стрелок отменный, ружьё у него всегда наготове. Да и собачка – ого-го. Сам давеча той собачке прививку от бешенства делал.
- А давай ей отомстим! – предложил уже изрядно захмелевший Коля.
- Как? – слегка ожил Боря.
- Я напишу про неё фельетон! Или памфлет. Или, допустим сказку! – слегка заплетающимся языком начал излагать Николай, - И сделаю из неё злобную отрицательную героиню!
- Точно! – вдруг воспылал энтузиазмом Боря, - А Бармалиев пусть будет злым разбойником! Так ему и надо!
- Вот за что я тебя люблю, - серьёзно и торжественно объявил Николай, - так это за твой ум и понимание! Я напишу про тебя, про хорошего доброго доктора. А этих – в отрицательные герои! Ну, будем!
И друзья, попивая чачу, принялись обсуждать план будущего литературного шедевра.
Николай взял слегка обгрызенный мышами лист бумаги, карандаш и начал писать:
«Жил был доктор. Он был добрый. Звали его Айболит. И была у него злая сестра Варвара…»
На него внезапно накатило вдохновение, он писал и писал, а кипящий негодованием Боря подсказывал всё новые и новые подробности, кои рождало его неуёмное воображение, подстёгиваемое очередными порциями чачи и шпината. Друзья опомнились только тогда, когда прикончили весь бочонок чачи и все запасы шпината и морковки, имевшиеся в доме. Вокруг царил неописуемый беспорядок, однако ж на столе лежала увесистая рукопись. Шатающийся от выпитой чачи и нескольких бессонных ночей Николай, не перечитывая, упаковал рукопись в газетную бумагу, и друзья отправили её редактору. По почте.
И очень скоро с большим триумфом вышла новая книга под названием «Доктор Айболит»