Если люди второй группы летали по кабине во время невесомости, то их руки оказывались сложенными перед грудью, а ноги поджатыми. В таком же положении «парит» в утробе беременной матери её ещё не родившийся младенчик. Эта поза так и называется: «утробной».
О первой группе Вы можете прочитать в предыдущей статье «Болезнь укачивания» («спутниковая, орбитальная, морская болезнь»).
Подлетев во время невесомости к такому человеку, я иной раз пытался выпрямить его руку или ногу. Но рука или нога, как резиновые, вновь сгибались, подтянувшись к телу. Человек же смотрел на меня с безвольным недоумением. Глаза его были печальными. Люди второй группы пассивно вели себя, не опасаясь опасности падения, а как бы пережидая её. Почему у них в невесомости возникает иллюзорное чувство тяги вверх?
Держите тяжёлый предмет на вытянутой руке. Затем пусть кто-нибудь снимет его с руки. Вы почувствуете, как рука стала лёгкой и её тянет вверх. Нечто похожее происходит в невесомости. Исчезает давление вниз, которое испытывала каждая клетка тела, и возникает иллюзия подъёма. Это — «противообраз» исчезнувшей силы тяжести. Привыкнув к её действию, люди не замечают её. Но вот она исчезла, и на некоторое время её «противообраз» овладевает сознанием. Так было у людей, вошедших во вторую группу: у них этот «противообраз» оказался сильнее, чем выработанное в ходе биологической эволюции чувство падения при исчезновении опоры. Освободившаяся от земного притяжения кровь из нижних частей туловища приливает к голове, как будто её тянет туда. Это усиливает «противообраз». Он может вызвать два разных представления о положении в пространстве.
Людям нелётных профессий в невесомости чаще казалось, что их тянет вверх, то есть туда, куда обращено их темя, что вместе с самолётом они поднимаются вертикально всё выше и выше.
Большинству людей, профессионально связанных с авиацией, также казалось, что их тянет туда, куда обращено их темя, но тянет потому, что они летят в перевернутом самолёте вниз головой. Знание того, что самолёт не может подниматься, как воздушный шар, вероятно, не позволяло сформироваться представлению о вертикальном подъёме. В нашей жизни часто бывает, что исходное знание или наши желания влияют на то, каким нам кажется то или иное событие.
Только один из двух сотен людей этого типа, обследованных мной, преодолел алекситимию и рассказал о своих чувствах и эмоциях, которые были у него в невесомости. Он достаточно подробно и даже образно описал ощущения, возникшие у него в невесомости.
Из послеполётного отчёта инженера А. Д. Миронова: «В первые секунды невесомости почувствовал, что самолёт перевернулся и летит в перевёрнутом положении, а я повис в самолёте вниз головой. Посмотрел в иллюминатор, увидел горизонт Земли, убедился в ложности своего ощущения. Через 5–10 секунд иллюзия исчезла. При наличии иллюзии и после её исчезновения весь период невесомости испытывал неприятное, трудно характеризуемое ощущение неестественности и беспомощности. Мне казалось, что изменилась не только обстановка в самолёте, но и что-то во мне самом. Чтобы избавиться от этого неприятного ощущения, пробовал писать, дотягивался руками до различных предметов. Всё это выполнял без особых затруднений. Тем не менее, чувство раздражающей беспомощности не проходило до конца режима невесомости».
Кто же этот человек?
Миронов Арсений Дмитриевич — известный учёный, авиастроитель и одновременно опытный спортсмен-планерист.
Значит, в человеке должны сочетаться опыт полётов и опыт научного их анализа, чтобы он мог разобраться в своих эмоциях и подсознательных чувствах при невесомости и рассказать о них? Или особая наблюдательность и аналитический ум, так необходимые и учёному, и хорошему спортсмену, были врождёнными качествами этого человека? Может быть и то, и другое.
Друзья, понравилась статья? Ставьте лайки и подписывайтесь на канал «Проникновение в космонавтику».
Дайте прочитать вашим родственникам и знакомым. Пусть они тоже подпишутся на канал. Читайте предыдущие материалы и те, что будут публиковаться дальше.
С уважением, Леонид Александрович Китаев-Смык.