Когда мне больно очень, я молчу, привычка у меня такая с детства, и от нее мне не куда не деться, когда мне больно — я молчу. В такой момент мне надо быть одной, самой себе и другом и опорой, самой себе быть каменной стеной, и быть себе самой степным простором. Там в глубине, под водами из слез, ищу родник я совести и чести, еще я верю — это не всерьез меня обидели, нет мести. Не верю в зло, как болью не пытай, я выросла на книжках о добре, и сколько крылья мне не обрубай, они опять раскрыты по весне. Когда мне больно очень, я молчу, такая вот привычка есть из детства, что Бог послал, то значит по плечу, а собственно куда мне деться!
Когда мне больно очень, я молчу,
привычка у меня такая с детства,
и от нее мне не куда не деться,
когда мне больно — я молчу.
В такой момент мне надо быть одной,
самой себе и другом и опорой,
самой себе быть каменной стеной,
и быть себе самой степным простором.
Там в глубине, под водами из слез,
ищу родник я совести и чести,
еще я верю — это не всерьез
меня обидели, нет мести.
Не верю в зло, как болью не пытай,
я выросла на книжках о добре,
и сколько крылья мне не обрубай,
они опять раскрыты по весне.
Когда мне больно очень, я молчу,
такая вот привычка есть из детства,
что Бог послал, то значит по плечу,
а собственно куда мне деться!