Вчера АХЕДЖАКОВА дала интервью сайту DailySorm, в котором провела параллели между т.н. делом Ефремова и т.н. отравлением Навального:
— Лия Меджидовна, я знаю, как сильно вы переживаете за Михаила и за то, что будет завтра. Может, вам хотелось бы сказать Ефремову пару слов? Как-то поддержать, ободрить...
— Нет, зачем все это. Миша сильный человек. Но лично для меня это трагедия; страшный, кем-то подготовленный спектакль. Все эти люди вокруг — они какие-то подставные. И подозрительные свидетели, и оба адвоката — все говорит о том, что это чей-то проект. Не понимаю, как он мог попасться на этот крючок!
Я смотрю на YouTube выступления различных блогеров, и все они (ну почти все, кроме тех, кто восхищается Эльманом Пашаевым) разделяют мое мнение, что это шоу. Ничему нет веры. Ни-че-му. Как сказал замечательный адвокат по транспортному законодательству Юрий Брант, это не суд, а какая-то разводка!
Во-первых, не проведено ни одной важной экспертизы. Не проверены подушки безопасности. Нет экспертов по Мишиной машине и по тому странному автомобилю с пассажиром, который похоронен где-то в Рязани. Он вызывает у меня огромное сомнение. Отдельное недоумение вызывают его родственники. Если они так любили этого человека, то зачем ходили по всем этим шоу, где, кстати, очень хорошо платят? Может, они и правда настолько бедные люди и таким образом пытаются взять реванш, но я все равно не понимаю!
— Наблюдая за этой историей, мы заметили, что немногие люди готовы поддержать Михаила Олеговича открыто. Неужели все от него отвернулись и нет тех, кто готов за него заступиться?
— Они есть. Например, Никита Высоцкий. Или Дима Быков, которого я этой ночью слушала по «Эху Москвы». Как он говорил! Умно, достойно. С такой болью... Вот про него я не могу сказать, что он отвернулся. Как и не могу сказать, что Гармаш — Мишин друг. Я ему не верю.
— А почему?
— Я не хочу этого говорить! Я боюсь.
— Чего?
— Не хочется, потому что я уже говорила все, что я о нем думаю, и мне тут же начали приходить всякие ответки.
— Вы имеете в виду угрозы?
— Нет, не угрозы… Но вы знаете, как у нас умеют плюнуть в человека со всего размаха!
А вот про Ваню Стебунова не знаю. Я помню его как замечательного милого человека, но друг он или не друг — разобраться невозможно.
Одно я знаю наверняка: Миша окружен подставными людьми. Он словно в вакууме. Когда-то я дружила с его мамой Аллочкой Покровской, а сейчас благодарю Бога, что она не дожила до этого страшного момента.
Мне кажется, что Мише мстят за его проект «Гражданин поэт». Жестоко и страшно мстят. Но убили не его, а его репутацию. Так происходит со всеми, кто имеет свое мнение и не боится его высказывать. А уж сатира — высокая сатира, которую предъявил «Гражданин хороший», — она сильнее всякого «Новичка» и всякого яда. Она режет гораздо больше, чем любой митинг. Чем любой выход людей на улицы. Я думаю, что Миша за это и расплачивается.Так что это месть. Так же, как отравление Навального. Так же, как убийство Немцова. И так же, как не были расследованы предыдущие уничтожения оппозиционеров, я думаю, мы никогда не узнаем, кто режиссер этого дерьма и кто придумал этот сценарий.
— Вы полагаете, что все это связано?
— Есть ощущение, что да. Потому что я знаю, какое оружие эта сатира! Как актер Миша безумно талантливый: и в маму, и в папу, и в замечательного дедушку — очень знаковых людей в нашей культуре. И он тоже принял эту эстафету. Однако теперь все вырублено на корню.
— А почему вы думаете, что между этими событиями есть что-то общее? И есть ли у вас какие-то доказательства?
— Доказательства… Ну откуда они меня могут быть! Я смотрю YouTube, расследования волонтеров, которые подтверждают мои подозрения. Загляните в интернет, там очень много этого.
— Вам симпатичен Навальный?
— Дело не в том, симпатичен или нет. Я просто за него жутко переживала и счастлива, что он вышел из комы. Это моя личная позиция.
В качестве коды – отрывок из моей давней беседы с Михаилом:
А как-то в семье обсуждали проект «Господин хороший»? Поскольку он, в общем-то, ну, то, что называется злободневный, актуальный. Или вы про работу не разговариваете в семье?
– Ну как? Я не думаю, чтобы Олег Николаевич это обсуждал. «Хулиганы, – сказал бы, – дураки вы все». А маме я звонил после каждого эфира. Она мне говорит, что и как. Она же переживает, она очень сильно переживает. Когда мы давным-давно вместе репетировали спектакль «Привидение» в театре «Современник» (и у неё главная роль, ну и у меня тоже), она настолько нервничала, как сыграю я, что практически забыла о себе.
Ну, то есть она тебя консультирует исключительно по профессии? То есть политические аспекты вы не обсуждаете?
– Как не обсуждаем? Она позвонила Андрею Васильеву, когда начался ещё «Гражданин поэт»: «Андрей, а Мишу не посадят?» На что «Вася» сказал: «А кто же его посадит-то? Он же Лермонтов».
Отлично!
– Это действительно у неё есть. Она же всё-таки «шестидесятник» настоящий. У неё подружка Лия Меджидовна Ахеджакова. С подачи мамы моей я пошёл на суд над Ходорковским. Потому что она туда сходила и говорит, мол, ты знаешь, это историческое дело, это надо посмотреть, чтобы понять машину, которая снова, ну, как бы возникла.