Он не любил, когда я называл его дед. Ему нравилось, когда я обращался более ласково: деда или дедушка. Как вчера помню его слова: «Ну какой я тебе дед! Почему нельзя называть каким-то более нежным языком?»
Он меня всегда ругал. Для него я был Антошкой в редких случаях, чаще – паршивцем, который не умел насаживать червя на крючок и складывать лодку в «гармошку».
Он очень любил рыбалку. Заставлял меня просыпаться в 5 утра (иногда в 4.50) и ехать на охоту за красноперкой. Это его любимая рыба. Золотая такая с красными плавниками. Мы ее ловили в траве, потому что деда считал, что там самый клев, плюс лодку не придется далеко с якоря гнать в случае очередного моего зацепа за камыш.
Он заставлял меня молчать, потому что сильно погружался в процесс, понимая, что рыба слышит каждый вздох. Для него было важно наловить, а не просто получить удовольствие от проведенного времени со внуком, который, по его мнению, только шкодить умел и смеяться над его ругательными выражениями. Кстати, выбирал он их так же искусно, как и комментировал суточный улов.
Это было давно, лет 15 назад, в подмосковном городе Осташкове, куда меня родители благополучно сбагрили, чтобы я не бездельничал дома на летних каникулах.
В разумном возрасте с дедом встречался все реже, за что себя ругаю по сей день. Помню, как ни приеду к нему в гости, квартира всегда пахла творчеством: хорошо настроенное фортепиано, музыкальные пластинки, душевная атмосфера в моменты чаепития – раньше я этого не понимал. Сейчас – горжусь тем, что у меня было.
На концерт по случаю 80-летия, который по традиции проходил каждые пять лет и должен был состояться через год, я ходил не один – посмотреть на деда привел друзей. Они про него многое слышали, но не видели в деле. Конечно, тогда уже он тихо говорил, не мог долго стоять, жаловался на ноги, но свою главную миссию выполнил – отдирижировал на ура.
Его не стало в ночь с 5-го на 6-е сентября. В этом мире он оставил замечательную жену, прекрасного сына и самое главное – любовь к музыке, которая всегда будет в их семье.