- Так, стало быть, крики раздавались в двести сорок второй… - за стеной, в вышеупомянутом помещении вновь раздался вопль, опять мужской, но на сей раз какой-то усталый и приглушённый, словно мученик измаялся вконец, и уже готов был отдать Богу душу – Знаете, на вашем месте я бы поторопился, а то, боюсь, вы прибудете к самому финалу этого действа.
От последних слов Айко у меня по коже невольно пробежали мурашки. В голове, невесть откуда, воссоздался образ тяжёлого бархатного занавеса, опускающегося над затенённой театральной сценой, перед рядами пустых и пыльных кресел в пустом же зале. Я почему-то подумал, что этот смерть этого типа, вопящего за стеной моей комнаты, если она произойдёт, будет настолько неожиданным и нелепым событием, что в последствии затмит всё, что было в прошлом и будет в будущем интерната, и неважно, насколько трагичным это будет, и что все последующие поколения учеников будут трепать имя этого человека, передавая его из уст в уста, о
