Его распорядок жизни на корабле после всех этих событий не изменился. Он всё также вставал по утрам, готовил себе на пищевом принтере нехитрый завтрак и отправлялся на прогулку по запутанному лабиринту переходов корабля. Его ноги точно магнитом притягивало к решётчатому металлическому полу, а тело при каждом шаге сильно раскачивало в стороны. По стенам переходов густой сетью тянулись бесконечные трубопроводы и кабели, постоянно попадались щиты с каким-то оборудованием, на которых был нарисован череп и стояла надпись «Danger». На потолке с лёгким гудением горели люминесцентные лампы дневного освещения. Но их яркий свет не мог проникнуть повсюду, и по углам переходов стояли резкие чёрные тени. Всё было точно также, вот только он не встречал больше небольших роботов, передвигающихся на своих тонких гусеницах, а их верхняя часть, похожая на голову человека, не поворачивалась, и не было видно их глаз, излучающих из своей глубины красноватый свет.
Как и прежде, во время своих ежедневных прогулок по переходам звездолёта он обязательно поднимался на капитанский мостик и подолгу сидел в кожаном кресле перед мигающими мониторами главного компьютера корабля. Самый большой, центральный экране не изменился: там в координатной сетке всё также была изображена тройная звёздная система Альфа Кентавра: две расположенные близко друг к другу жёлтые звезды — компоненты А и В Альфа Кентавра, и обращающийся вокруг них «красный карлик» — Проксима Кентавра, к которой сейчас направлялся звездолёт. На экране были видны и соседние с Альфа Кентавра звёзды, среди которых выделялось жёлто-зелёное Солнце, погруженное в россыпь голубых точек.
На другом мониторе, поменьше, на котором раньше горели нарисованные Юпитер с Сатурном, теперь в правом нижнем углу экрана находилось жёлтое Солнце, а в левом верхнем — красная Проксима Кентавра. От жёлтой звезды к красной тянулась тонкая линия, на которой светилась яркая белая точка, обозначавшая положение корабля. И если раньше перемещение точки было заметно каждый день, то теперь на это уходило несколько месяцев. По привычки он каждый раз включал и монитор видеосвязи, но видеосигнал с Земли больше не доходил, и на экране высвечивалась бело-серая рябь.
Изредка, когда возникало желание, он надевал скафандр и выходил на открытую часть мостика посмотреть на звёзды. Ну, что… Вот он и остался один… Был далеко от Земли… Что он чувствовал?.. Он ничего не чувствовал. Ни радости, ни печали. Странно, но свою земную жизнь он вообще не вспоминал, даже что было в ней хорошего. Просто, как отрезало. Как будто и не было этой жизни совсем. Вспоминались только события, произошедшие уже после того, как он покинул Землю. Причём, всё больше какая-то ерунда. Например, он вспоминал свои прогулки по бесконечному кольцу-коридору во время полёта на Марс. Как всякий раз, проходя под шахтой «спицы» колеса, он задирал голову вверх и иногда видел, как там, в глубине, по центральному отсеку в невесомости проплывал кто-то из членов экипажа. Или ему вспоминались благообразные старушки в баре на Марсе. Как они приходили в бар всегда в одно и то же время. Как не спеша и очень аккуратно выпив свой чай и скушав пирожные, они доставали карты и начинали долгую и нудную игру в дурачка. И что дались ему эти старушки? Вспоминались ему и зазубренные пики Каллисто, два титановых креста, казалось просто так торчавших посередине ледяной равнины. Особенно часто он вспоминал, как нашёл недалеко от этих крестов детектива, лежащего в скафандре на груди и раскинувшего в стороны согнутые в локтях руки. Как он перевернул его на спину, и как в чёрном стекле его шлема выпукло отразился край белой равнины, над которой сиял Юпитер, да плыли рядом два-три его спутника…
Наконец, день завершался, он возвращался к себе в каюту, раздевался и ложился спать. Было неудобно лежать на жёсткой постели. В голове всё та же пустота. Слышно, как на потолке в темноте медленно вращается вентилятор: туххх… туххх… туххх… туххх… И вдруг задребезжит на столике пустой стеклянный стакан и перестанет дребезжать. Вот только не слышно шороха в соседней каюте. Нет там больше доктора, и не пьёт он всю ночь на пролёт свой любимый кофе: чашка за чашкой, чашка за чашкой. Не слышно за дверью и тихого жужжания электромоторов робота-дежурного, совершающего ночной обход станции по её бесконечным переходам, подсвеченным тусклыми лампочками аварийного освещения. Он заснёт на своей жёсткой постели, и только всё также на потолке в темноте будет медленно вращаться вентилятор: туххх… туххх… туххх… туххх…
Что ждёт его в будущем? Это не трудно себе представить. В лучшем случае он проживёт ещё лет сорок. В один из дней, когда старость заберёт его последние силы, он также вернётся после прогулки к себе в каюту, разденется и погрузит себя в гиперсон, не выставив даты пробуждения, и умрёт без мучений, во сне. Ещё через сорок лет звездолёт наконец долетит до Проксима Кентавра. И вот на фоне «красного карлика» сначала появиться тупой нос корабля, затем его центральная часть с нагромождением надстроек, целым лесом антенн, парусами солнечных батарей, потом покажется длинная корма, и вы узнаете знакомый силуэт корабля. Точно новогодняя ёлка, он весь будет унизан гирляндами светящихся иллюминаторов, красными, синими, зелёными и жёлтыми точками навигационных огней. Однако на его мостике вы не найдёте больше человечка в скафандре, любующегося красной звездой. Корабль будет мёртв. Сопла его маршевых двигателей уже давно остынут, но солнечный ветер будет гнать корабль всё дальше и дальше. Всё также будут гореть, не мерцая, звёзды в чёрном и холодном космосе, и всё также ничто не сможет нарушить их покоя.
Читать первую главу
Рассказы