— Ваше Величество, к вам архиепископ Авдон.
— Разве, старый хрыч, не должен заниматься расследованием дела на севере? — Хеммингур явно не желал встречаться ни с Авдоном ни с кем-либо еще. Виной тому было странное самочувствие, одолевшее его через день, как он отпустил Ворона. — Ладно, пусть войдет, — буркнул правитель. Каждое слово, произнесенное им, отдавалась головной болью.
В тронный зал, по разрешению стражи, вошел архиепископ.
— Спасибо, что предоставили аудиенцию, мой конунг. — Авдон поклонился, как этого требовал этикет.
Старик сразу заметил, изменения во взгляде и внешнем виде правителя. И эти изменения ему очень не понравились. Будучи человеком набожным и верящим в потусторонние силы, Авдон с уверенностью сказал бы, что Хеммингура прокляли. Но зная нрав конунга, благоразумно было оставить свои догадки при себе.
— Говори архиепископ, но только короче. — Конунг небрежным жестом позволил начать Авдону.
Старик взглянул в глаза правителя.
«Нет, в них явно что-то изменилось! Такое чувство, что передо мной совсем другой человек. Интересно, остальные тоже это замечают?»
Архиепископ бегло оглядел помещение. Несколько стражников, слуги. Все как обычно. Никто не переглядывается и тем более не перешептывается.
«Может быть они просто боятся».
Старик решил оставить эти догадки на потом. Обратился к конунгу.
— Ко мне, вчера ночью, прибыл гонец из аббатства в Дол-Астане, а несколько дней ранее еще один из Бинферга. Они сообщают о критической ситуации в провинциях. Там участились случаи
исчезновения людей.
— А ты думаешь я не в курсе, что происходит в моем королевстве? — Хеммингур напрягся.
— Конечно, мой конунг, — Авдон повторно поклонился. — Но я по вопросу о подкреплении, которое запрашивалось у Его Высочества. Так же ярлы интересуются судьбой своих гонцов, которые так и не вернулись.
— И давно ли, подобные вопросы, стали компетенцией духовенства?
— С тех пор, как дипломатические послы были заменены монахами, — архиепископ ответил острее, увидев ухмылку конунга.
«Пусть ты и правитель Эрилхейма, но я все еще архиепископ!», — Авдон был на десяток лет старше Хеммингура. Подобная интонация и небрежность в обращении к нему, начинала раздражать старика.
Естественно это были лишь громкие мысли. Рискни он сейчас, высказаться вслух, Хеммингур тут же велит казнить его. Но архиепископ не мог изменить взгляд. И по-видимому конунг заметил это.
— Так, так, ну ка скажи мне архиепископ, верно ли я тебя понял? Вы там, что заговор затеваете? — Хеммингур встал с трона, кривой походкой приблизился к Авдону.
Теперь архиепископ мог не только разглядеть страшное лицо конунга, но и почувствовать его запах. Без сомнения, это запах смерти. Не такой как от воина убившего с полсотни врагов, а тяжелый трупный смрад. Подобный ему лишь в выгребных ямах, куда скидывают требуху после забоя скота.
Авдон не вольно отступил.
— Я лишь хотел сказать, что ярлы всеми силами стараются удержать порядок в своих провинциях. Послы не вернулись, а последний раз их видели здесь, в Мирграде.
— Ты на что намекаешь старый пень! — Хеммингур взревел, ударил ногой по стоящему рядом подсвечнику.
Старик отпрянул, в ужасе наблюдая за неадекватным поведением правителя Эрилхейма.
— Да я тебя велю вздернуть за клевету!
Чем сильнее злился Хеммингур, тем сильнее менялся в лице. Вскоре
даже его стража попятилась назад.
— Простите Ваше Высочество, — Авдон, превозмогая страх и отвращение, старался держать себя достойно. — Я лишь пытаюсь помочь.
— Ты уже взялся однажды! Но я что-то все еще не получил отчет из Бинферга. Чем занят твой наглый вор?! Напомню, что ты отвечаешь головой за это задание.
Смена темы немного успокоила конунга. Он вернулся на свой трон.
Устало откинулся назад, подперев кулаком лоб.
— У него еще есть неделя, Ваше Высочество. Мы обязательно справимся с поставленной задачей! — Авдон виртуозно отходил от темы
«послов», смягчая Хеммингура обещаниями исполнения всех приказов.
— Время скоротечно архиепископ, лучше бы вам обоим поторопиться. Аудиенция окончена!
Старик поклонился и поспешил покинуть дворец.
Произошедшее на встрече с конунгом, нельзя было списывать на «настроение» или «обычное недомогание». Авдон чувствовал, что все это как-то связано. Иллианит, аномалии на севере, пророчества, а теперь еще и конунг. Старик ждал удар откуда угодно, но только не из самого сердца Эрилхейма. Если его догадки подтвердятся, то все эти миссии по расследованию пропажи людей, окажутся бессмысленными. Какой толк гоняться за хвостом змеи, когда голова восседает здесь в Мирграде. Архиепископ шел по грязным улицам столицы и чем больше он обращал внимание на людей, тем больше ему казалось, что война, которую он затеял, уже проиграна. Осклабленные, злые жители столицы, всегда хмурые, готовые ради своей наживы пойти по головам. Торговец, безбожно обдирающий бедную женщину с младенцем на руках. Карманник, который через минуту срежет кошелек у случайно зазевавшегося гостя столицы. И это только то, что попалось на глаза Авдону. А сколько убийц, насильников и прочих пропащих представителей человечества? «Ради чего я все это затеял? Ради этой падали? — архиепископу хотелось бежать как можно дальше из этого города, из этой провинции, вообще покинуть пределы обитания человека. — Так вам и надо! Не спроста Вселенная ополчилась на нас и,
если рагнареку суждено быть, так может это и к лучшему. Люди дикие, опасные существа, убивающие все что ни в силах понять или объяснить. Так может монстры мы, а не существа из сказок и легенд. И обитают они в темных пещерах и болотах, только от того, что пытаются спрятаться от нас». В эту минуту старик чувствовал себя беспомощным, одинокой песчинкой, вставшей против исполинской горы пороков и злодеяний.
«Есть ли в этом смысл?» «Что может противопоставить один человек мракобесию общества?» Подобные мысли все крепче и крепче впечатывались в сознание Авдона. На выходе из города, он готов был плюнуть на все и будь что будет. Если Хеммингур, или то чем он становится, прикажет казнить меня, пускай, не придется доживать свой век в этом паршивом месте!
Архиепископ угрюмый и опустошённый свернул с дороги, срезая путь к монастырю, через прилегающую к стенам столицы деревню. Проходя мимо крестьянской хаты, Авдон увидел двух ребятишек, играющих первым снегом. Их звонкий смех был столь искренним и живым, что на мгновение показалось будто бы и нет никакой угрозы человечеству. «Может я действительно надумываю лишку. Вдруг все напасти, это дело рук преступников, коих мы сами же наплодили, своими законами, безбожными налогами, воспитанием в конце — концов. Вдруг это я чокнулся, ползая в древних развалинах, выискивая следы давно забытых цивилизаций. Сам себе напридумывал всякой чертовщины, еще и подданных ввязал во все это», — Авдон продолжал наблюдать за игрой детей, думая о том, как сейчас там Сигурд и Лукас. Если в пути ничего не случилось, то они должны уже прибыть в Бинферг. А значит через несколько дней вернется Лукас с докладом. Нужно лишь подождать.
Старик немного успокоился, наслаждаясь безмятежным видом
крестьянского быта. Кто-то нес вязанку дров, другие расчищали деревянными лопатами снег, фыркал старый конь, запряженный в телегу с сеном. Полная противоположность грязной, городской картине.
«Нужно подождать», — повторил еще раз Авдон и уже в полном покое продолжил путь к монастырю. Идиллию прервал громкий женский крик, полный страха и боли.