Могущественный орден Ватикана - иезуиты.
Есть силы, которых мало упоминают и мало, что о них известно доподлинно. Известно, что данный католический орден был учрежден Ватиканом в эпоху наибольшего могущества Османской империи в начале XVI.
Этот период примечателен также возникновением шиитской Сефевидской империи. Уже давно канули в лету (для справки Лета - река забвения у древних греков) Османская и Сефевидская империи, а орден иезуитов функционирует и в наше время.
Из всех попыток выразить суть иезуитов, по-моему, мало кто преуспел в этом так, как Иоганн Шерр в своей «Истории Германии». Его описание этого ордена достойно быть приведённым полностью:
«Организация этого общества поистине достойна удивления. Тут индивидуальность вполне жертвовалась на пользу целого. Сердце иезуита билось в груди его ордена. Никогда ещё ни один генерал не имел в своём распоряжении более послушных, более неустрашимых и геройских солдат, чем генерал иезуитов, и никогда ещё ни одно войско не было предводимо такими искусными стратегами, как общество Иисуса.
Иезуит был учёный, воин, государственный человек, художник, воспитатель, купец, но всегда оставался иезуитом. Сегодня он был в союзе с венценосцами против народов, а на другой день употреблял в дело кинжал и яд против венценосцев, когда, по изменившимся обстоятельствам этого требовали выгоды его ордена. Он проповедовал народам восстание и в то же время созидал эшафоты для бунтовщиков. Алчно копил груды золота и потом щедро расточал их. Переплывал моря, переходил безводные пустыни, подвергался тысяче опасностей, восторженно шёл навстречу мученической смерти, чтобы водворить христианство в Китае, Индии, Японии. Управлял топором и заступом поселенцев Южной Америки, основывал в первобытной стране государства, между тем, как в Европе подкапывал и разрушал государства. Шёл впереди армий с фанатической проповедью крестоносца и в то же время руководил движениями армий со всем искусством инженера.
Для всего находил он утешение и совет; для всего находил средства и пути. Водил девок в лагерь своих царственных питомцев и в то же время приводил в движения колёса машины, показывавшей глазам расслабленного ужасы ада. С равным искусством мог начертать и государственные законы, и вёл войны и колоссальные торговые комбинации. Был одинаково искусен и в исповедной, и в учебной, и в совещательной зале, и на церковной, и на светской трибуне. Проводил ночи над кипами бумаг, с весёлой самоуверенностью скользил по гладкому паркету дворцов, спокойно, не смущаясь, вдыхал в себя заражённый воздух лазарета. Из великолепного кабинета, где подстрекал венценосца к истреблению ереси, отправлялся в хижину бедняка, где ухаживал за прокажённым. Сжигал на костре ведьму и потом отправлялся в легкомысленное общество придворных, где пускал мыльные пузыри скептического остроумия.
Он был фанатик, вольнодумец, сводник, обманщик, моралист, благодетель, убийца, ангел, дьявол, смотря по тому, что требовалось по обстоятельствам. Везде он был у себя дома. Не было у него ни отечества, ни семьи,ни друзей. Его орден был для него всё. Для своего ордена он жил и умирал с самоотвержением, достойным удивления».