К Питеру у меня любовь безусловная. Я его принимаю любым и при любой погоде. Никогда даже в голову не приходило ругать его ветер, который дует, кажется, со всех сторон и выворачивает зонт, его непредсказуемую погоду и вечную балтийскую сырость. Он такой есть – и не переделаешь. Или принимай как есть, или заткнись и езжай на все четыре стороны, страна большая, городов много.
Я покинула Питер, когда он ещё был Ленинградом. Очень надолго. И он почти перестал быть для меня реальностью. Что я о нём знала за эти годы своего отсутствия? Чуточку из газет, да ещё страшный сериал «Бандитский Петербург».
И вот наконец-то мне представился случай туда наведаться. Было это во времена, когда «доллар был ещё по 30». Кажется, не так давно – но будто уже в прошлой жизни…
И вот - еду. Билет покупала в нашей кассе, и тётенька-кассир очень внятно сказала – прибытие на Ладожский вокзал. А я и знать на знала, что такой есть. Вот это самое «Ладожский» - и запомнила, билеты в сумку и с лёгкой душой в путешествие.
Почти как у Радищева. Только наоборот и длиннее. Сначала в Москву, а уж оттуда в Петербург. В Питер добралась распрекрасно, время там провела чудесно и с пользой.
И встреча с однокурсниками состоялась, как-никак – 25 лет выпуску, и приютили меня чудесные питерские люди – Ирка (с которой мы в факультетском театре куролесили и не один стройотряд вместе прошли) и супруг её Юрик, настоящий капитан.
Они-то все красоты города мне и показывали, даже в Кронштадт свозили – сколько раз мы с крыши общаги в ту сторону таращились в хорошую погоду… Недосягаемый берег. Ан нет! Теперь очень даже досягаемый. И погода была расчудесной все дни, пока я там была. Но всё хорошее когда-то кончается, и пришёл день отъезда.
И питерское небо прорвало. Проливным дождём, притом совершенно неутомимым и бесконечным. Время позднее, вызвали такси, я туда прыгнула, помахала ручкой и беспечно поехала на вокзал. Ладожский, его дивизию… Умная Маша. И таксисту так уверенно сказала, что надо именно туда, я ж запомнила.
Приезжаю на вокзал, отпускаю таксиста и иду в зал ожидания. По залу катаются уборщицы на своих таратайках, моют полы, да скучают дежурные у дверей. Пассажиров совсем немного, ну может десяток рассредоточен по залу. На табло два поезда – на Москву и на Хельсинки. И ни один из них не совпадает с номером моего поезда. Номер-то я запомнила, чай не вовсе идиотка. Тем не менее, я невозмутимо таращусь по сторонам, ещё кофе из автомата взяла и чипсы какие-то. Наслаждаюсь жизнью и свободой.
Звонит Ирка. И такой происходит диалог:
- Ты в поезд села?
- Да чего-то его в расписании нет…
- В билет загляни, а?
Смотрю в билет. Читаю: «место отправления Московский вокзал».
До отправки 20 минут. Двадцать, Карл.
Тут я подхватила свои пожитки и заметалась по вокзалу, как курица, размахиваю билетом. Бегом к дежурным: мальчики, дорогие, не знаю какой шайтан меня попутал, но я не на тот вокзал приехала. Объясняю ситуацию. Парни ржут, но ищут способ помочь. Метро уже не ходит, на улице – разве что подводную лодку ловить, а не такси. Тут на моё счастье мимо полицейский проходил, дежурные его мигом уболтали подбросить чокнутую тётку до Московского вокзала.
Полицейский только вздохнул, закинул мои авоськи в багажник, и поехали мы с ветерком на Московский вокзал. Вёз какими-то ему одному знакомыми путями, буквально огородами, привез не к центральному входу, чтоб через весь вокзал не бежать и не терять время. С бокового входа – только шлагбаум, и поезд на моё дурацкое счастье стоит на пути в зоне видимости, прямо рядышком. Полицейский меня высаживает и говорит – беги быстро, прыгай в любой вагон.
Я даже имя его спросить забыла, а жаль. Так бы хоть за здравие молилась, что ли. Подхватила авоськи, разбежалась как следует – ну, думаю, сейчас сигану через шлагбаум. Но он открылся и пропустил.
Бегу вдоль поезда. В какой вагон ни ткнусь – проводники ржут - вероятно, видок у меня был совершенно клоунский - и руками машут, беги, успеешь в свой. И я успела. Прямо на ходу, прямо с авоськами запрыгнула, пробралась на свое место. Народный СВ – сидячий вагон, сущий рай.
Отдышалась, довольная такая, но точит меня какая-то нехорошая мыслишка – что-то не то. Звонит Ирка. «Села?» - «Села! Добрый дяденька-мент подбросил прямо к паровозу!» Ирка ржёт. Я лезу по сумкам – нет папки с документами. Остались на столике, на Ладожском вокзале, где я билет свой проверяла.
Звоню Ирке. «Ахтунг, хелп, караул!» - объясняю ситуацию. Мол, оставила папку с дневниками-черновиками и ПАСПОРТОМ(!) на Ладожском вокзале. Фиг с ними с тетрадками, главное – паспорт. На послезавтра из Москвы билет домой, как добираться – в поезд точно не посадят.
Ирка уже бьётся в истерике от смеха. Я сижу ни жива, ни мертва – паспорта нет, одно счастье – поди на ходу не высадят. Но в какое-нибудь Бологое тоже неохота – куда я там без паспорта?
Тут идёт проводница, билеты проверять. Сую ей билет – она в него светит фонариком, паспорт даже не спрашивает и невозмутимо идет себе дальше. Я лихорадочно соображаю - как добраться потом до дома и как восстанавливать документ. И во сколько мне это выйдет. Чувствую - седею на глазах.
И наконец, звонок от Ирки: «Короче, я позвонила на Ладожский. Имущество твоё нашли, завтра вечерним поездом с проводниками отправят в Москву, Ленинградский вокзал. Смотри не перепутай!» и снова ржёт.
Дальше всё как в сказке. Приехала в полдень в Москву, вечером позвонила Ирка – уточнила номер поезда и вагона. Я на следующий день приехала на Ленинградский, встретила поезд (из Мурманска!), проводница отдала мне драгоценную папочку с бумажками и паспортом. И тоже ржёт. Не знаю, каких уж ей анекдотов успели про меня порассказать, но Иринка – известная артистка, она могла очень убедительно всё в красках изобразить, да чего тут изображать – идиотизм в чистом виде. Повеселила персонал вокзала, а они - проводников.
Домой ехала уже безо всяких приключений. Но до сих пор вспоминаю это "путешествие из Петербурга в Москву", Радищеву и не снилось...
В общем, у меня с Питером какие-то свои отношения. Сначала он показал себя во всём великолепии, потом разрыдался дождём, и всё шло к тому, чтоб я там застряла, но всё же отпустил с миром - подкинул целую цепочку людей, которые помогли - притом бескорыстно. Может, кому-то он суровый, мрачный и располагающий к неумеренному употреблению горячительных напитков, но со мной он отчего-то добр и ироничен. Любит, наверно. И это взаимно.