Здравствуйте. Меня зовут Анастасия Долганова, я - практикующий психолог. Это цикл «Клиентские истории», в рамках которого я рассказываю реальные истории из своей практики. Моя цель — с их помощью продемонстрировать, как работает психотерапия в реальной жизни, как она отражается на реальных судьбах.
Все имена изменены из соображений конфиденциальности.
Панические атаки.
Паническая атака – это острый приступ тревоги, который сопровождается дереализацией и страхом смерти. Он обычно случается внезапно. Когда приближается паническая атака, человек может чувствовать, что его состояние ухудшается – но может и не чувствовать этого. Чаще ощущают приближение приступа те, кто хронически страдают паническими атаками. Со временем они учатся осознавать свое состояние.
Приступ может случиться и днем, и ночью. Во время панической атаки у человека «плывет» сознание, он боится, что сейчас умрет. Это и есть дереализация: когда мы как бы теряем реальность, и это ещё страшней.
Паническая атака – это не просто приступ страха, это одновременно и боязнь самого страха: человеку кажется, что сейчас с ним случится что-то плохое. Панические атаки — это действительно тяжёлые состояния, и люди часто обращаются к специалистам, чтобы от них избавиться. Пока что чаще с этой проблемой идут к психиатрам, которые помогают с фармакотерапией. Но всё больше и больше людей обращается к психологам и психотерапевтам, чтобы понять причину этих состояний и научиться жить без них.
Психотерапевты работают с паническими атаками двумя путями: тактическим и стратегическим. Тактическая работа — это облегчение самого состояния, тяжести панической атаки. Стратегическая терапевтическая работа нацелена на то, чтобы клиент жил жизнью, в которой не будет панических атак.
Тактическая помощь при панической атаке связана с обеими её составляющими: с дереализацией и со страхом смерти. Страх смерти, который возникает во время панической атаки, имеет физиологические причины. Психика ведь постоянно следит за тем, что происходит с нашим организмом. Она «мониторит» состояние всех его систем, и, если что-то идёт не так, она реагирует на происходящее. И если в организме происходит что-то, что связанно с остановкой жизни, психика реагирует на это приступом страха, который возвращает жизнь человеку.
Остановить саму жизнь
Я думаю, на физиологическом уровне паническая атака начинается с остановки дыхания. Дыхание — это один из глобальных процессов, с помощью которых организм контактирует с окружающей средой. Пока мы дышим, мы живём – а когда дыхание останавливается, останавливается и жизнь. Но на дыхание влияет не только наша физиология. Так, мы задерживаем дыхание в разных эмоциональных состояниях. Мы можем задерживать дыхание, когда нам больно: бывает, мы ощущаем эту боль физиологически на вдохе или на выдохе.
Астматики задерживают дыхание, когда им нужно реализовать, разместить в мире какие-то чувства или переживания. Но вместе со своим криком, стоном или просьбой о помощи они останавливают и дыхание - и выдох становится напряжённым, спазмированным.
Мы задерживаем дыхание на вдохе, когда у нас есть психологические причины чего-то не брать из окружающей среды. И тогда вдох становится напряжённым и спазмированным, как выдох астматика.
Часто информацию о тонкостях и особенностях нашего дыхания мы не осознаем: она остается на уровне бессознательного. Остановка дыхания говорит о том, что человек склонен «останавливать» свою жизнь — прежде всего на уровне психики. Он склонен останавливать слова, останавливать свои действия и даже пресекать себя в те моменты, когда мышцы его лица стремятся принять какое-то особое выражение. То есть, базово панические атаки развиваются у людей, которые склонны к остановке жизни - а значит, склонны к тревожным расстройствам.
Паническая атака - одна из форм проявления тревожного расстройства. Фобии, тяжёлые приступы тревоги без панических атак, обсессивно-компульсивные состояния ( когда человеку нужно всё категоризировать или раскладывать по порядку, высчитывать углы, высчитывать расстояние между мебелью, особым образом собирать сумку) — это всё проявления тревожного расстройства, как и паническая атака. А тревожное расстройство имеет в своей основе именно остановку жизни: нереализованная энергия превращается в тревогу, и та принимает болезненные формы.
Таким образом, паническая атака начинается с остановки дыхания. И в такой момент психике, чтобы заново запустить процесс дыхания, нужно испугаться. Вы замечали что, когда мы боимся, то дышим очень активно? Дыхание испуганного человека — это гипервентиляция легких. И на фоне произошедшей остановки дыхания подобная гипервентиляция, вызванная страхом, как бы возвращает тело к жизни.
Теперь мы помним, что паническая атака — это приступ страха смерти, это реакция психики на остановку дыхания. А значит, первое, что с тактической нужно сделать при панической атаке — это восстановить собственное дыхание. Осознанные вдохи и выдохи помогают сделать паническую атаку менее интенсивной, сокращают ее длительность. Дышать таким образом мы можем научиться и самостоятельно, и с помощью терапевта. Это, кстати, достаточно простой навык — но, как ни странно, не особенно привычный для нас. Далеко не все люди умеют дышать осознанно. Но если человек склонен останавливать своё дыхание, ему необходимо научиться это делать. И обычно человек с паническими атаками, который учится осознавать и восстанавливать свое дыхание, обнаруживает, что он привык останавливать дыхание гораздо чаще, чем ему казалось. Он делает это в разных ситуациях – но только теперь это понял...
История Игоря
Мой клиент, молодой мужчина, заметил, что останавливает дыхание тогда, когда с ним говорю я, его терапевт. И пока я разговариваю, он не дышит. Когда Игорь начинает говорить — он снова может дышать. Если я делаю комментарий или вступаю в диалог, Игорь замирает, останавливая дыхание. И это происходит не только тогда, когда он общается со мной. Он может перестать дышать на улице, во время общения с другими людьми — то есть, его дыхание всё время неровное, сбивчивое. И когда уровень этой задержки превышает какую-то критическую массу, то случается паническая атака.
При этом Игорь как человек с хроническими паническими атаками может чувствовать их приближение: тревога возрастает, дыхание задерживается все чаще… То есть, что-то идёт не так: что-то случилось, есть переживание, которое он останавливает. И тогда Игорь в принципе начинает начинает дышать меньше. Он чувствует нарастающую тревогу, ощущает внутренний невротический дискомфорт. Он воспринимает этот дискомфорт как признак, что приближается атака. И это— его реакция на физиологическое и психическое состояние, в котором паническая атака — это вишенка на тортике, но не причина того, что с ним происходит. Его организм не готовится таким образом к панической атаке — он так сигнализирует, что что-то идет неправильно.
Вернуть себя в реальность
Второе, с чем мы работаем тактически, это дереализация. Это плывущее сознание добавляет страха, мешает, затрудняет контроль дыхания. Ведь очень сложно сосредоточиться на том, как мы дышим, если мы в это время не очень понимаем, где мы и с кем находимся, и кто мы вообще такие!
Навык вернуть себя в реальность — это вторая задача, которую терапевт и клиент решают тактически. Это значит, что человек с паническими атаками должен научиться цепляться своим сознанием за реальность, возвращая себя в «здесь и сейчас».
Это можно делать через тело. Терапевты при панических атаках рекомендуют клиенту встать на обе ноги так, чтобы почувствовать ступни, чтобы ощутить опору на ноги. Почувствовать своё тело, может быть, за что-то ухватиться. Можно использовать и зрение: куда-то посмотреть, зацепиться за что-то взглядом. «Ага, вот такого цвета здесь шторы, на них такой-то узор. А вот еще тут растет цветок, у него какие-то интересные листья...»
Можно «зацепиться» за людей, которые есть рядом, поговорить с ними. Наша задача — обнаружить ниточку реальности. Реальности, в которой у нас есть тело, рядом есть другие люди. То есть, помимо страха смерти, который мы переживаем, есть окружающий мир, который существует здесь и сейчас. И мы можем потихоньку привести себя обратно в реальность, держась за эту ниточку. Этот навык тоже помогает сделать паническую атаку более короткой и менее интенсивной. То есть, когда случается паническая атака — а она может произойти и во время терапии тоже — мы учим человека возвращаться в реальность и восстанавливать своё дыхание. Это то, что облегчает состояние здесь и сейчас. Но эти приемы не решат саму проблему, на почве которой вообще возникли панические атаки.
Найти причину
Причин для возникновения панических атак по большому счёту две. Паническая атака может быть реакцией на сильный единоразовый стресс, на острую травму. Когда с человеком произошло что-то экстремальное по степени страданий, переживаний — и в этой ситуации он замер, что-то остановил, что-то подавил, какая-то энергия в нем осталась нереализованной. И теперь у него развивается тревожное расстройство по типу панических атак. Так и будет, пока он не вернет, не воссоздаст в себе возможность полноценно жить, ничего подобным образом не останавливая.
История Ани
Аня переживала панические атаки на протяжении примерно полугода после того, как она попала в тюрьму в Азии. Она незаконно работала в одной из восточных стран, и её посадили в тюрьму после облавы вместе с другими коллегами. Потом состоялся суд, после которого её освободили, потому что виноват был их работодатель. Но те несколько дней, которые она провела в тюрьме и, самое главное, день, когда Аню судили, не прошли для нашей героини бесследно.
Понятно, что подобное происшествие способно само по себе вызвать очень высокий уровень стресса. Чужая страна, тюрьма, общая камера, охранники не говорят по-английски. Никто не объясняет девушке, что происходит, что будет дальше. Ей дают только короткие инструкции: не смотреть в глаза судье и со всем соглашаться. Ане объясняют: если она начнет перечить, что-то доказывать или объяснять, даже о чём-то спрашивать или просто поднимет глаза на судью — это будет неуважение к суду. И тогда ей грозит более суровый приговор…
Аня провела несколько дней в камере в тревоге, в гневе на работодателя. Невозможно представить себе, какого масштаба было её возмущение, ведь наша героиня не думала, что окажется в этой ситуации. Она не знала, что её работодатель поступает непорядочно по отношению к своим работникам. И эти несколько дней сопровождались физиологическим дискомфортом, нарушением физических границ, фрустрацией оттого, что она лишена обычной жизни, страхом за будущее. А вдруг ее депортируют или посадят в азиатскую тюрьму? Это крах и катастрофа. Аня старалась об этом даже не думать.
И вот, когда настает день суда, Ане нужно все эти переживания остановить, зажать. Ей надо молчать и смотреть в пол. И девушка пришла на этот суд, молчала, смотрела в пол… Судья её оправдал, Аню выпустили из тюрьмы.
Но она осталась в этом замершем состоянии. Всё, чего она хотела - это просто забыть о произошедшем, как будто это был страшный сон, жить обычной жизнью, никогда об этом не вспоминать и не разговаривать. Но так не бывает, и у Ани начались бессонница и панические атаки. Все это происходило довольно долгое время. И в конце концов, уже немножко понимая, что происходит, логически восстановив эмоциональную картину своих состояний, Аня начала выражать и реализовывать то, что с ней там на самом деле произошло.
Аня злилась, рыдала и плакала. Аня чувствовала себя беспомощной, маленькой и испуганной, забивалась в угол. Аня звонила работодателю — орала на него и угрожала ему. Аня крепко-крепко обнимала своего мужа, испытывая в полной мере страх, что она никогда его больше не увидит. Проживание того, что она в свое время подавила, заглушила, заняло у нее некоторое время. Но когда она действительно прожила все это до конца - последний раз как раз ознаменовался невероятным гневом - то её панические атаки закончились. История Ани – отличная иллюстрация того, как паническая атака возникает как ответ на экстремальную ситуацию, которую человек не прожил полноценно.
История Любы
Иногда панические атаки носят хронический характер. Если в случае Ани мы говорили об острой травме, то к хроническим паническим атакам ведет хроническая травма. То есть, речь не про одну экстремальную жизненную ситуацию, а про ряд экстремальных жизненных ситуаций, которые начались когда-то очень давно, продолжились – и, чаще всего, продолжаются и в данный момент. Жизненный контекст человека, который испытывает хронические панические атаки, чаще всего не располагает к тому, чтобы жить спокойно, без тревоги и полноценно.
Отец Любы был шизофреником, мама — психопаткой. Детство в той ситуации, безусловно - хроническая травма. Люба приходила домой и не знала, побьют её сегодня или приголубят. Девочка забивалась под стол, когда её родители дрались. Каждый день она сталкивалась с отвержением и страхом, потому что в психически неадекватной семье и отношения строятся совершенно неадекватно.
Любины родители были непредсказуемыми. Она испытывала в детстве большую тревогу, потому что практически не имела контроля над собственной жизнью. И как бы она ни старалась, у неё не получалось сделать так, чтобы всё было предсказуемо.
Например, Люба отправлялась к подруге, предварительно получив на это разрешение у мамы. А потом девочка возвращалась домой, и выяснялось, что мама не сказала об этом папе, и папа избивал дочь. При этом мама не защищала дочь, не заступалась за нее. Женщина принимала сторону супруга и говорила Любе: «Сама виновата, что ты пошла к подруге».
Люба при этом сверхстойкая, поскольку в такой среде можно разрушиться намного более основательно, чем она. Но девушка вышла замуж, родила дочь, развелась с мужем, вышла замуж второй раз. Ее второй муж оказался психопатом, как мама. И вот на этом фоне у Любы начались панические атаки. И ими дело не ограничилось.
Еще у Любы фобии: аэрофобия, клаустрофобия. Есть и проявления обсессивно-компульсивного расстройства: Любе нужно, чтобы всё лежало на своих местах, и она реагирует приступами тревоги на нарушение порядка.
Второй муж бьет Любу, обесценивает ее, и на протяжении нескольких лет у нее случаются панические атаки – через день, или каждый день, иногда даже два раза в сутки. И наша героиня воспринимает их как изолированный симптом – то есть, ей кажется, что панические атаки отдельно, а её жизнь отдельно. На самом деле это не так.
Чтобы выживать в этом браке, Любе необходимо многие переживания и ощущения останавливать. Она боится так же, как боялась приходить домой, когда была ребёнком, поскольку могла столкнуться с побоями, которым ничего не могла противопоставить. Теперь вроде бы наша героиня может что-то сделать: она взрослая женщина, способна себя защитить, может обратиться в полицию. Но её муж - мастер спорта по стрельбе, и у них дома большой арсенал оружия. Как-то он в начале отношений сказал Любе: «Ты со мной не ссорься, потому что стреляю я лучше, чем ты бегаешь». И вот теперь Люба с этой фразой живёт.
Люба останавливает в себе очень много переживаний: возмущение и гнев, страх и недовольство, обиды и скуку. Она всегда должна быть приветливой, дружелюбной, безотказной… То есть, Люба может существовать в этом браке только маленькой стороной своей личности, а всё остальное она должна подавлять. Ведь она боится, что муж ее попросту убьет. И на этом фоне у неё развиваются хронические панические атаки. Они сопровождают Любу еще долго, случаются и после того, как она все же уходит от мужа, обращается в центр помощи женщинам, восстанавливает свою жизнь и чувствует себя в намного большей безопасности.
Оказывается, Люба останавливает себя не только в отношениях с мужем или родителями. Точно так же она поступает и на работе: боится сказать что-то поперек своему начальству из страха, что её уволят. Люба останавливает себя с друзьями, беспокоясь, что они её отвергнут. Даже гуляя по магазину, она может остановить свой импульс, услышав случайный комментарий чужого человека. Например, наша героиня может рассматривать шоколад, и проходящая мимо незнакомая женщина говорит: «Возьми лучше овощи». И Люба действительно купит овощи: она просто не сможет взять этот шоколад. Люба очень сильно ориентируется на окружающих и моментально останавливает себя, потому что от этого в прошлом часто зависело ее выживание. Потому она не способна реализовать какой-то импульс после того, как он получил негативную оценку, пусть даже от незнакомого человека.
В подобных случаях психотерапия начинается не с того, чтобы проживать все эти эмоции — потому что они экстремальны, способны довести до шока. Если в самом начале терапии пойти в сторону таких эмоций, это не принесёт никакой пользы и может грозить разрушениями. Потому в терапии с Любой мы сначала учимся в рамках наших безопасных и устойчивых отношений понемножку, буквально по крохе себя проявлять. Например, когда я задерживаюсь на минуту или две, я много спрашиваю о том, что Люба чувствует по этому поводу. Вначале она говорит, что всё это ерунда, две минуты — это не страшно, но постепенно всё больше и больше Люба учится слышать себя, распознавать, что она чувствует на самом деле.
Однажды мы общаемся по Скайпу, и я пишу Любе, что задержусь на две минуты. Люба мне отвечает: «Ни за что!» - и это прорыв! Конечно, Люба пошутила — но она наконец отреагировала как-то по-другому, не так, как обычно. Я знаю: Люба выдержит моё опоздание. Она знает, что я задержусь на две минуты с ней подольше, если это будет необходимо. Но вот эта шутка для неё революционна: Люба с другим человеком не просто не согласилась, а проявила какую-то свою реакцию, которая отличается от подчинения!
После этого работа пошла быстрее. Мы начали обсуждать, какие ещё чувства она испытывает по отношению ко мне. Оказалось, что Люба подавляет не только плохие переживания, но и хорошие тоже. Наши клиент-терапевтические отношения позволили ей понять: можно проявлять со мной и нежность, и интерес, и любопытство человеческое. И посплетничать со мной можно, и позлиться на меня можно, и скучать со мной и по мне — тоже.
Потом Люба начала пытаться делать то же самое в отношениях с близкими, с безопасным окружением: со своей взрослой дочерью и лучшей подругой. Постепенно эти навыки стали распространяться и на другие социальные связи. Даже с бывшим мужем, с которым она иногда встречается выпить чашечку кофе, она теперь может говорить о том, что думает, и быть такой, какая она есть на самом деле. Конечно, не без тревоги ведь ее муж действительно пугающий человек, и немного его опасаться— это вполне нормально…
Постепенно панические атаки Любы стали менее интенсивными, потом начали появляться реже, а спустя три года терапии закончились вовсе.
Итак, паническая атака – это психическая реакция на физиологическую остановку дыхания, которая возникает, когда человек переживает остановку внутренней жизни. И это либо реакция на острую экстремальную ситуацию, либо один из симптомов большого посттравматического стрессового расстройства. Тактически вопрос панических атак мы решаем с помощью обучения клиента осознанному дыханию и навыкам, которые помогают вернуться в реальность. А стратегическая работа с паническими атаками – это работа с тревожным расстройством личности, в рамках которой клиент с помощью терапевта возвращает себе способность спонтанно и полноценно проживать эмоции и чувства, возникающие здесь и сейчас.
Подписывайтесь на мой канал, ставьте лайки!