штормило щеки от ветров,
что били в самое лицо,
и сотрясение мозгов
устало вышло на крыльцо,
и обогнуло губ кольцо,
и разрубило пополам
седую стужу беглых ран,
там в леднике забыт султан,
и замороженно вневечен.
штормило щеки от ветров
горячих слов кипящей правды,
и било пальмовым кустом
по телу слабому тревогой,
я посылал к вам за подмогой,
я посылал к вам за подругой,
я посылал к вам, но напрасно,
вы бьете скользким равнодушьем,
я квас налью вам на усы,
я пиво вылью в ванну вам,
примите водное удушье -
эмбриональное ничто,
когда в утробе жил никто.
прилично гнило на заборе
копной спагетти из советов,
а воронье нырнуло в шторы
худых от осени берез,
ударит в душу мне мороз,
и мерзлотой венозных травм
ревет пришедшая зима.
погибли все, мы все погибли,
оставив мир голодным псам,
носами роющим дорогу,
а на дороге я лежу.
день будоражит, я убит.
и вскрыто давнее молчанье,
заплакан свитер, я повязан
как он,
как он,
я кокон человечий,
я повязан Богом.
контроля дайте нам, насыпьте,
налейте, вбейте, в суть прижгите,
а лучше кетчупа в ведро,
бегите в стены словно мухи,
матрас хватайте и в Освенцим,
я подготовлюсь к буре неспеша.
читая стих, ты вдруг решил,
что я, конечно, сумасшедший,
я спутал ум твой, раздвоил
копыто чистое твое.
читая стих, ты уловил,
что я, конечно, параноик,
что не поэт, не муж, не друг,
но циник, крейзи, дикий, стоик,
эпикурейский не философ,
а утюг.
я открываю настежь окна,
присел и воздух свой встречаю,
а он вливается любовью,
я не веду голубокровью,
я выжидаю и рычу,
я - я, и тычу
разумом
в ладошку
Отцу небесному
Антошкой.
я прыгну в сизое окно,
и полечу к Отцу на небо,
он смертью вылечит, оно
не хлебом сытно, но
нерешенной болью.
но для начала убедиться,
что я реален, тепл, рыт,
умею тайнами напиться,
и черным дном добра накрыт.
мне барабанится в колени
отбитый днями подоконник,
я миром странным не дышу,
я старый, любящий полковник,
исписан странствием своим,
уставший, траченный калым,
я миром странным не дышу,
я робость звездную вдыхаю,
я просто Бога понимаю.
пс.
я вирус в разуме заснувшем,
я стих во дне твоем минувшем,
мир человечий очень странный,
так почему другим я должен быть.
читай абсурдные стихи,
и станет мир чуть-чуть понятней.
ппс. Фотограф Женя Романовская.