Снова вечер взошел на трон, править сказочной красной Петрой, а мы выбрались в душный даже в ночи городок, чтоб попить кофе и поговорить о жизни. Но в этот вечер, хотелось говорить иносказательно. Еще не все были готовы к тому, чтобы сбросить с себя «семь покрывал» перед мало пока знакомыми друг с другом девами…
Семь покрывал… Самая чувственная и самая страшная библейская история. И не мудрено, наверное, что произошла она здесь, в Иордании, всего в каких-то ста километрах от того места, где мы сейчас так неспешно прихлёбывали кардамоновый кофеёк.
Мы все дети божьи. Но еще мы и дети собственных родителей, и дети, точнее, рабы своих сиюминутных желаний, своего «хочу»… Приходит ли расплата за наши ошибки? Наверное. Была ли счастлива легендарная Саломея, о которой мы сейчас наперебой говорим? Вероятно…
Сегодняшний рассказ Наташи Ум Ферас о нравах и обычаях иорданских семей родил у нас миллион вопросов. Как всегда и больше всех горячилась темпераментная Оленька Яврумян:
- Девы, ну как вы не понимаете? Предательство мужа, измена – это всё наши русские, славянские слова. В исламе муж не изменяет. Он просто приводит в дом еще одну жену, а потом еще одну жену… И девочки готовы к этому с младенчества. Они растут в этой атмосфере кучи мам и мачех. Гордыня – это тоже не исламский порок и не их слово. Вспомните, какие ключевые определения счастливого брака мы услыхали сегодня? «Богатый выкуп» за невесту, килограммы золота, тысячи динар, квартиры, машины, наряды, мебель… Где там звучало слово «любовь»? Это просто мирное и уважительное СО-жительство двух взрослых людей, доверившихся своим родителям, которые сделали за них выбор.
- Ты хочешь сказать, что мусульманки не ревнивы?
- Я хочу сказать, что если они ревнивы, то они не мусульманки.
- Вы дадите мне дорассказать про Саломею? – возмутилась я. – Интересное кино. Сами спрашивают, сами перебивают. Учтите, в замок Ирода мы не попадаем. Если только издалека на него посмотрим.
- Ладно, рассказывай уже, - примирительно улыбнулась Иришка Обимаха.
- Итак, Ирод Антипа, тетрарх Галилеи, у которого последнее время дела шли из рук вон плохо, решил собрать соседей-князей и нашел для этого прекрасный повод – свой день рождения. В замке всё было готово к торжествам, и даже темницу, в которой много месяцев томился недалеко от его покоев в заточении пророк - Иоканаана (Иоанн Креститель) украсили цветами. День напролет мудрый старец ругал развращенность Ирода, его жену Иродиаду, которую считал корнем зла и не видел в ней смиренности, любви и светлой души, клеймил свиту Ирода, нарушителей обычаев и традиций и возвещал приход Мессии. Странно, но Ирод никого не подпускал к узнику и даже убивать его не намеревался. Вероятно он боялся его, а , возможно, слова Пророка всё-таки находили какой-то отзвук в сердце заблудшего грешника.
И вот наступил вечер. Как писал Пушкин «театр уж полон, ложи блещут». Вина текут рекой, на золотых подносах слуги выносят одни угощения за другими… Скоро все опьянеют, начнут ссориться друг с другом, кричать и унижать рабов, пьяно и истошно хохоча. Но тут в центр зала вышла постаревшая, но всё еще красивая Иродиада и трижды хлопнула в ладоши. Из глубины зала, из темноты, из-за спин гостей внезапно появилась юная девушка – падчерица Ирода и дочь Иродиады – Саломея. Ее лицо и грудь были скрыты семью прозрачными и расшитыми драгоценными каменьями вуалями, сквозь которые, тем не менее, просвечивались и белоснежная кожа, и высокие скулы, и напряжённые сосцы, и жаркий взгляд темных глаз. Вызывающе и дерзко притоптывая сандалиями, Саломея поднялась на парчовое возвышение посреди зала и сбросила первую вуаль. Опустив веки, она вытянула руку, и под звонкий и нежный голос флейты, растеряно и небрежно повела кистью, унизанной браслетами и перстнями. Затем, сделав ногой некое неуловимое движение, девушка повела бедрами, медленная волна поднялась от ступней и достигла ее живота.
Саломея вначале танцевала томно и размеренно, покачивая бёдрами, изгибая стан… Потом танец стал все быстрее и яростнее. Вуали стали осыпаться как лепестки роз. Их было ровно семь. Капельки пота заблестели на гладкой юной коже, упругие груди задрожали и запрыгали, волосы окуталит тело. Обнаженная Саломея была сказочно прекрасна. Глядя на нее, все гости Ирода просто сгорали от вожделения.
Тетрарх, не в силах скрыть сквозящее в голосе желание, закричал: «Проси чего хочешь! Ты получишь всё! Слово Ирода!!!» Танцовщица остановилась. Ее яркие губы дрогнули, и ангельским голосом она произнесла те самые страшные слова, которым научила её мать: «Я хочу, чтобы мне принесли на блюде голову... Иоканаана!»
Ни мольбы тетрарха, ни обещания дать ей взамен все богатства царской сокровищницы не тронут Саломею. Ведь ею двигала не месть и не страсть, она поступила так, как положено дочери, выполнившей наказ своей матери. И ей принесут голову Иоанна Крестителя...
- Боже мой, - перекрестилась Оля, - ты зачем нам этих страстей на ночь глядя понарассказывала. История-то нам всем известна, но тут, в Иордании, она звучит так, словно это произошло вчера и за соседским забором.
- Инна, наверное, хотела поговорить о подлинном смирении, о впитанной тут поколениями привычке безропотно подчинять свою жизнь воле родителей и Аллаха. Кстати, а кто-нибудь помнит, что с этой девушкой было потом?
Я хмыкнула. Это был тот самый ответ, который мне не хотелось озвучивать, ибо мы всегда предпочитаем верить, что зло наказуемо:
- Саломея прожила долгую, счастливую и волнующую жизнь. Она какое-то время была любовницей своего отчима, чем жутко бесила мать, зато сама купалась в богатстве и почестях, потом она была выдана за дядю тетрарха Ирода Филиппа II, а после его смерти - за двоюродного брата отчима - Ирода Халкидского, которому родила троих сыновей. И ты, Оля Яврумян, могла бы на родине своего мужа встретить потомков Саломеии, ибо стала она царицей Халкиды и Малой Армении.
- Всё! Решено! Сейчас возвращаемся в ту антикварную лавочку и покупаем тарелки с изображением танца Соломеи! – вынесли мы совершенно женский и нелогичный вердикт…
А к чему был этот разговор и почему он оказался важным для каждой из нас мы узнаем в самое ближайшее время…
Осталось потерпеть совсем чуть-чуть..
Многие лучшие танцовщицы мира пытаются повторить знаменитый танец Саломеи. Но легенда красивее))