Киберпанк — важное направление фантастики, в котором описывается, как цифровые технологии, кибернетика и виртуальная реальность максимально плотно вошли в жизнь людей будущего. Жанр зародился в 80-х годах прошлого века сначала в литературе, а затем распространился и на другие виды искусства. Писатель и редактор Гарднер Дозуа описывал киберпанк фразой: «high tech, low life», что означало высокие технологии в сочетании с «низкой» жизнью.
Однако расцвет киберпанковского течения длилось недолго. Так, по крайней мере, в начале 90-х заявили его основатели — Уильям Гибсон и Брюс Стерлинг. К тому же выводу приходили критики и журналисты. Но вот на литературную арену вышел Нил Стивенсон, чьи романы «Лавина» и «Алмазный век» тут же окрестили посткиберпанком. Формально его произведения не слишком сильно отличались от предшествующих книг жанра, это был все тот же киберпанк — но в более убедительном и приближенном к реальности варианте.
В честь выхода переизданий «Лавины» и «Алмазного века» в обновленных переводах, а также ввиду явного роста интереса к киберпанку в последние годы, мы решили подробно рассказать о киберпанке и посткиберпанке.
Еще за несколько десятилетий до того, как киберпанк сформировался в отдельное литературное направление, появлялись произведения-предтечи, которые во многом предвосхитили будущую жанровую эстетику.
Один из них — роман «Тигр! Тигр» (в другом варианте «Моя цель — звезды») Альфреда Бестера. Книга вышла в 1956 году и рассказывала о единственном выжившем члене космического корабля, Гулливере Фойле. Книга содержит огромное количество фантастических идей, которые получили широкую популярность гораздо позже. Повсеместные высокие технологии, упадок морали, плетущие заговоры могущественные корпорации — все это впоследствии стало атрибутами киберпанка.
Другая не менее важная предтеча жанра — роман «Мечтают ли андроиды об электроовцах?» Филипа Дика. Вышедший в 1968 году роман описывал будущее, в котором несмотря на развитие технологий и робототехники, человечество находилось в упадке. А экранизация романа от Ридли Скотта, озаглавленная «Бегущий по лезвию», в значительной степени определила визуальный стиль киберпанка. Уильям Гибсон даже побаивался его смотреть в страхе от того, что фильм гораздо лучше раскрыл идеи кибер-фантастики, чем он это сделал в своем «Нейроманте».
Киберпанк сегодня
Сегодня одни только неоновые вывески на фотографии вызывают ассоциации с киберпанком. Понятие жанра стало настолько размытым, что, с одной стороны, порождает вечные споры «А можно ли это причислить к киберпанку?», но вместе с тем доказывает, что жанр жив — просто обрел более широкие рамки. С другой стороны, если истинный киберпанк подразумевал игру контрастов («высокие технологии и низкая жизнь») и протестный, «панковский», настрой — тогда нынешнюю волну правильнее отнести именно к посткиберпанку.