Читать я научилась в 5 лет. Но огромная волна читательства, просто девятый вал книголюбия накрыла меня в третьем классе.
В третьем классе наша семья переехала в Уфу. И библиотека была прямо в нашем доме.
Начиналось все совсем безобидно. Я пришла в библиотеку со списком книг на лето. Все мы знаем эти бесконечные списки. Но… Читать их надо, чтобы получать хорошие оценки по чтению и по литературе.
Прочитав все книги из списка за две недели, я не смогла остановиться. Я стала чувствовать голод, физический голод по чтению.
Я читала по 3-4 толстых книги в неделю, я их глотала на завтрак, обед и ужин. Но голод не прекращался,а становился только сильнее и сильнее. Я уже начала читать в туалете, и засыпая, и просыпаясь, и в дороге куда-нибудь.
Я читала под одеялом с фонариком, на уроке под партой и на парте, замаскировав книгу под учебник, одев на нее обложку от учебника.
Когда я летом приезжала к бабушке в Казань, первым делом я бежала не на кухню чтобы поесть, а в ближайшую библиотеку. На мое счастье у меня были замечательные дядя Юра и тетя Рита, бабушкина сестра,а у них просто огроменная библиотека. Многое из детства я забыла, но книгу «Тарантул» про фашистского шпиона в Ленинграде, прочитанную после четвертого класса, «Пионера и последнего из Магикан» Майн Рида, Жюля Верна, Дюма, Каверина, Гюго "Труженники моря" и самого любимого Крапивина я помню и люблю до сих пор.
Так вот. В Казань я приезжала к бабушке Лиде и прабабушке Ираиде. Они жили вдвоем там, где я и живу до сих пор. Две маленьких комнаты в хрущевке. Самую маленькую отдавали мне (потом эта комната стала детской для моих детей), а бабушка на время моего приезда перемещалась в зал к прабабушке и спала на диване.
Так вот. Экономия была второй религией в семье моих бабушек. Жили они очень скромно, в общем - то как и большинство советских граждан. Поэтому жечь свет после девяти вечера было строго запрещено.
Хорошо, конечно, что летом темнеет поздно. Но если ты не дочитал главу, спать было невозможно. В попе свербило, ручки и ножки пытались жить своей отдельной жизнью. А глазки таращились в темноту комнаты и спать не хотели.
И тут в голову находчивой внучки приходит просто потрясающая идея.
Тут мы приходим к первой религии моих бабушек. Это православная христианская, та, которую исповедовали все мои предки, а особенно по материнской линии - как потом оказалось и прадедушки и прапрадедушки были священнослужителями.
Конечно же, я тогда в Бога не верила, смеялась и доказывала своей «глупой» бабушке, что Бога нет. Мы ведь росли атеистами, октябрятами и пионерами, идейными комсомольцами и, я даже чуть было в партию не вступила. Верила икрене, что Бога нет.
Кто бы мне сказал, что много лет спустя, я не только приду в церковь, но и буду преподавать Закон Божий и Церковно-славянский язык, я бы сказала, что этот человек сумасшедший или просто дурак.
Но это будет позже, а мы вернемся в далекий 1977 год.
Так вот. У бабушек в углу на этажерке стояла очень красивая позолоченная икона « Казанской Божьей матери». Бабушки молились и ходили в церковь регулярно, но мне никогда слова не говорили про Бога-боялись еще с 30-х годов, страх сидел в них генетически, но это я тоже поняла много позже.
Рядом с иконой стояла лампадка и лежали церковные свечи. И маленькая плутовка в моем лице решила этим воспользоваться. Я таскала эти свечи потихоньку, прятала в своей комнате. И ночью, когда бабушки засыпали, а их было слышно по храпу, зажигала свечку на своем столике в своей комнате и читала. Иногда читала до утра, пока не рассветет. Иногда за ночь умудрялась прочитать целую книгу.
Если кто-то из бабушек просыпался, а я это тоже слышала (пришлось стать очень чуткой), я просто задувала свечу и тихо как мышка сидела и ждала , когда же опять услышу храп из-за двери.
Свечи очень вкусно пахли и сгорали без следа. Прабабушка все время удивлялась своей забывчивости, куда могли деться свечи. Но даже, если она догадывалась, мне никогда ничего не говорила. Такого начитанного, умного и интеллигентного человека я никогда больше не встречала в своей жизни. Но это уже другая история.
P.S А Бог , наверное, специально не выдавал меня. Знал, что когда – нибудь, благодаря этим свечкам из Храма, я приду к нему и буду ему преданной рабой.