И первое время они с доктором жили достаточно мирно. Доктор даже поселился в соседней с ним каюте. И вечером, лёжа в своей жёсткой постели, перед тем как заснуть, он слышал оттуда шорох, — это не спал доктор, пил свой любимый кофе, чашка за чашкой, чашка за чашкой. Зато утром в каюте доктора стояло гробовая тишина. Он вставал, готовил себе и своему коту на пищевом принтере нехитрый завтрак и выходил на прогулку по запутанному лабиринту переходов корабля. Его ноги точно магнитом притягивало к решётчатому металлическому полу, а тело при каждом шаге сильно раскачивалось в стороны. По стенам переходов густой сетью тянулись бесконечные трубопроводы и кабели, постоянно попадались щиты с каким-то оборудованием, на которых был нарисован череп и стояла подпись «Danger». На потолке с лёгким гудением горели люминесцентные лампы дневного освещения. Но их яркий свет не мог проникнуть повсюду, и по углам переходов стояли резкие чёрные тени. Иногда он видел, как в глубине перехода на своих тонких гусеницах проезжал небольшой робот, и когда его верхняя часть, похожая на голову человека, поворачивалась, то становились видны два его глаза, излучавшие красноватый свет. А если подойти ближе к роботу, то можно было расслышать тихое жужжание его электромоторов.
Во время своих ежедневных прогулок по переходам звездолёта он обязательно поднимался на капитанский мостик и подолгу сидел в кожаном кресле перед мигающими мониторами главного компьютера корабля. На самом большом, центральном экране в координатной сетке была изображена тройная звёздная система Альфа Кентавра: две расположенные близко друг к другу жёлтые звезды — компоненты А и В Альфа Кентавра, и обращающийся вокруг них на расстоянии 13 000 астрономических единиц «красный карлик» — Проксима Кентавра, к которой сейчас направлялся звездолёт. На экране были видны и соседние с Альфа Кентавра звёзды, среди которых выделялось жёлто-зелёное Солнце, погруженное в россыпь голубых точек — облако Оорта, состоящее из ледяных ядер комет.
На соседнем мониторе, поменьше, в правом нижнем углу экрана горел нарисованный Юпитер, а в левом верхнем — Сатурн. От Юпитера к Сатурну тянулась тонкая изогнутая линия, на которой светилась яркая белая точка, обозначавшая положение корабля. С каждым днём эта точка чуть заметно перемещалась по изогнутой линии, удаляясь от Юпитера и приближаясь к Сатурну. Возле Сатурна корабль должен был совершить гравитационный манёвр, набрать дополнительное ускорение и уйти из плоскости эклиптики. Из рассказа доктора он знал, что командир корабля, запуская программу по полёту к Проксима Кентавра, сказал, что топлива на борту недостаточно, корабль не сможет вернуться обратно на Землю и навсегда останется на орбите «красного карлика». Мало того, к Проксима Кентавра он долетит только лет через 80, когда они все уже будут мертвы. Бедный командир, он хотел напугать доктора смертью…
Справа находился выключенный монитор видеосвязи. Когда он его включал, то на нём появлялась миловидная, но немного глуповатая девушка в ярком малиновом костюме, и пыталась выйти на связь с кораблём, всем своим видом показывая огромную заинтересованность в этом деле. Однако через несколько месяцев на экране вместо девушки появился какой-то небритый тип в помятом костюме, с бегающими глазами, вечно почёсывающийся и вечно чего-то жующий. Тот тоже пытался выйти на связь с кораблём, но было видно, что ему на это дело наплевать. А ещё через некоторое время исчез и этот тип. Тогда он начинал переключать все каналы подряд. На экране то какие-то личности в галстуках вели разговор о геополитике, обильно сдабривая его сальными шуточками, то какие-то девушки в бикини разгуливали по одному из райских островов в Тихом океане, то рекламировали какие-то контрацептивы, и он выключал монитор.
Иногда, когда возникало желание, он надевал скафандр и выходил на открытую часть мостика. Там в чёрном космосе спокойно горели звёзды. Впереди был виден тупой нос корабля; справа от мостика и за ним возвышалась центральная часть звездолёта с нагромождением многочисленных надстроек, целым лесом антенн, парусами солнечных батарей; а далеко позади виднелась корма. Весь корабль, точно новогодняя ёлка, был унизан гирляндами светящихся иллюминаторов, красными, синими, зелёными и жёлтыми точками навигационных огней. И было удивительно, что такая громадина двигается совершенно бесшумно.
Через год, когда корабль в течение нескольких недель совершал гравитационный манёвр вокруг Сатурна, он бывал на открытом мостике каждый день и простаивал там подолгу, наблюдая за газовым гигантом и как бы навсегда прощаясь с Солнечной системой. В отличие от Юпитера, про Сатурн нельзя было сказать, что он сиял. С орбиты Сатурна солнечный диск невооружённым взглядом уже не различался, и света здесь явно не хватало. Так как облака на Сатурне глубже погружены в атмосферу, полос на его поверхности почти не было видно. И если бы не великолепная система колец, Сатурн представлял бы собой довольно скучное зрелище. Но кольца буквально преображали всю картину, и вид Сатурна завораживал даже больше, чем Юпитер. Было видно и несколько крупных спутников планеты-гиганта. Возможно, когда-нибудь на одном из них, например, на Реи, люди тоже построят станцию. Вся покрытая белой утеплительной пеной она, как и станция на Каллисто, будет похожа на заваленный сугробами дом, а её мачты и антенны, обмотанные серебристой тканью, будут походить на сосульки. И на этой станции обязательно найдётся какой-нибудь чудак, который будет совершать долгие прогулки по на редкость прямой бетонной дороге, ведущей к причалу для космических кораблей, и любоваться кольцами Сатурна. Вот только зеркального поля солнечных батарей на этой станции, скорее всего, не будет из-за нехватки света, а будет какой-нибудь ядерный реактор, но это не важно…
Наконец, день завершался. Он возвращался к себе в каюту, раздевался и ложился спать. Было неудобно лежать на жёсткой постели. В голове пустота. Слышно, как на потолке в темноте медленно вращается вентилятор: туххх… туххх… туххх… туххх… И вдруг задребезжит на столике пустой стеклянный стакан и перестанет дребезжать. Из соседней каюты доносится шорох. Это не спит доктор, пьёт свой любимый кофе, чашка за чашкой, чашка за чашкой. Уже совсем забываясь сном, он расслышит за дверью тихое жужжание электромоторов. Это робот-дежурный совершает ночной обход станции по её запутанному лабиринту переходов. Жужжание электромоторов стихнет где-то в глубине жилого уровня, он заснёт на своей жёсткой постели, и только всё также на потолке в темноте будет медленно вращаться вентилятор: туххх… туххх… туххх… туххх…
Читать первую главу