Ещё тревожило то, что детектив с каждым днём всё больше и больше пил. Это его пристрастие к алкоголю он заметил ещё на Марсе, но здесь, на Каллисто, детектив потерял всякую меру. Целый день он потягивал один стакан за другим и к вечеру обычно бывал уже в стельку пьян. Иногда в голову ему приходила мысль, что, возможно, детектив не так прост, как кажется на первый взгляд, что, может быть, это у него такой хитрый метод расследования. В другой раз он думал, что детектив напивался потому, что не чувствовал никакой опасности. Может быть, никаких убийств и не было, а люди на станции погибли в результате несчастного случая и болезни, как говорил доктор. Но что-то ему подсказывало, что детектив просто оказался банальным алкоголиком. Он даже не знал, занимался ли тот расследованием или нет. Как-то он видел в каюте детектива на столе разбросанные папки с какими-то документами. Там ещё лежал раскрытый блокнот, в который он заглянул и прочитал запись о том, что в личном деле женщины отсутствуют несколько листов. В другой раз во время ужина в кухне-автомате уже сильно пьяный детектив спросил его: «Вы видели лицо погибшего начальника станции? Ну, и как Вам оно? Знаете у кого я видел такие лица? У людей, умерших от передозировки снотворного!»
Но как бы там ни было, занимался ли детектив расследованием или нет, он чувствовал, что больше не может рассчитывать на его помощь, если что. Вот это и тревожило. Поэтому он решил на всякий случай подстраховаться и сыграть в свою игру. Как-то после утренней планёрки (детектива на планёрки никогда не было, тот до обеда отсыпался) он задержался у доктора и рассказал ему всю свою историю: про переселение на Марс, про то, что он на самом деле никакой не помощник детектива. В конце он попросил доктора разрешения остаться на станции. Ему определённо не хотелось возвращаться на Марс. На Каллисто было лучше, даже не смотря на три труппа, которые лежали в неотапливаемом подвале, покрытые белыми простынями. Доктор его внимательно выслушал и обещал подумать. Вообще, после этого разговора он заметил, что отношение доктора к нему изменилось: его взгляд как будто потеплел, а рукопожатие стало не таким вялым. Исчезло и неприятное чувство, что за ним на станции кто-то наблюдает. Но самое главное, в итоге это спасло ему жизнь.
Две с половиной недели, отведённые для следствия, подошли к концу. Он уже пару дней не видел детектива, и это его беспокоило. В тот день, отправившись на прогулку, он сразу от станции направился на юг, к титановым крестам, как обычно, намереваясь в этот раз уж точно дойти до конца тропинки. Но опять, пройдя от крестов три-четыре километра дальше на юг, в сторону зазубренных белых пиков гор, его решимость вдруг ослабела, стало как-то не интересно, куда ведёт эта тропинка, и он остановился. Он уже стал разворачиваться, чтобы идти обратно на станцию, как его взгляд заметил какой-то белый бугорок, которого раньше на том месте не было. Он ещё раз повернул голову. Теперь там что-то блеснуло на солнце, и в сердце закралось нехорошее предчувствие. Он решил сходить посмотреть, что там такое. Через сотню метров пути белый бугорок превратился в лежащего в скафандре человека, а пройдя ещё несколько десятков метров, он уже знал, что это был детектив. Скафандры звездолёта, в котором они с детективом прибыли на Каллисто, немного отличались от скафандров, которыми пользовались на станции, и ошибки быть не могло. Детектив лежал на груди, уткнувшись головой в лёд, согнутые в локтях руки откинуты в стороны. Он присел перед телом детектива и с некоторым усилием перевернул его на спину. За тонированным стеклом шлема не было видно лица детектива. Там, в непроницаемой черноте, выпукло отражался край белой равнины Каллисто, над которой сиял Юпитер, да плыли рядом два-три его спутника. Поэтому создавалось впечатление, что скафандр был пустым. Но ему и не нужно было видеть лицо детектива, чтобы понять, какое оно. Он хорошо запомнил ту гримасу ужаса, застывшую на лицах мужчины и женщины, чьи тела сейчас лежали на станции. Может быть, они и погибли где-то здесь, не далеко от этого места, где сейчас лежал детектив.
Выйдя из оцепенения, он обыскал скафандр погибшего, достал из кармана короткоствольный никелированный револьвер, с которым детектив никогда не расставался, сунул его себе и отправился в обратный путь. В шлемофонах громко раздавалось его тяжёлое дыхание, стекло шлема потело. Ему несколько раз пришлось сдерживать себя, чтобы не перейти на бег. Вот и станция. Как обычно, покрытая белой утеплительной пеной, она походила на заваленный сугробами дом, а её мачты и антенны, обмотанные серебристой тканью, напоминали сосульки. На это раз ему снова показалось, что он разглядел в одном из иллюминаторов на третьем этаже чей-то бледный зрак. Он вспомнил, как сам стоял там, и как злобная ухмылка тогда исказило его лицо. Наверное, сейчас также ухмыляется и убийца. Но он не собирался возвращаться на станцию. Выйдя на бетонную дорогу, он повернул на восток — туда, где мигал красный маячок на мачте причала, как ещё одна звёздочка в чёрном небе Каллисто. Вот и радар с гигантской белой тарелкой, устремлённой своим немым взглядом куда-то в бездну космоса. Чёрт, как медленно на этот раз тянется время. Он миновал зеркальное поле солнечных батарей. А вот и причал со стоящей на нём на своих тонких четырёх ножках спускаемой кабиной. Издали она всё также была похожа на кого-то злобного паука. Наконец, он забрался в кабину, связался с кораблём и его подняли наверх.
Читать первую главу